Заговорщики. Шепот дьявола

3

Пока приглашенные дамы наслаждались действительно мастерски составленной артистической программой и провели два часа в непрерывном восхищении, слушая выдающихся знаменитостей, хозяин удалился в свой деловой кабинет, расположенный вдали безконечного внутреннего коридора и превращенного, на этот вечер, в курительную комнату для его интимных друзей.

И действительно, на круглом столе ​перед​ широким турецким диваном стояли ящики с сигарами, пепельницы, спички и тому подобные принадлежности курильщиков. Только самих курильщиков не было... Один хозяин стоял у двери, приветствуя входящих молчаливым рукопожатием, в ответ на которое каждый из гостей показывал ему обыкновенный белый носовой платок с завязанными концами. Иногда узелок был на одном конце, иногда связаны были два, три или даже ​все​ четыре конца вместе, иногда платок был свит жгутом или перевязан посередине... Всякий раз барон внимательно осматривал принесенные узелки и затем так же молча показывал рукой на зеленую бархатную портьеру, отделявшую его кабинет от небольшого алькова, в котором стояла его кровать.

Каждый вошедший молча поднимал эту портьеру и уже больше не возвращался... Один за другим таким образом прошли мимо барона десятка два людей, различных по возрасту и общественному положению. Были тут представители «учащейся молодежи» в одинаково блестяще сшитых мундирах различных высших школ, два инженера, оба молодые и изящные: один поляк, другой эстонец. За ними прошел знаменитый адвокат, сосед барона по квартире, высокий, сухой человек, которого вполне обрисовала известная русская пословица: «Черен как галка, длинен как палка», в обществе военного врача, профессора военно-медицинской академии, в мундире с густыми эполетами. Далее следовал известный почетный лейб-медик и модный врач столицы с несомненно хазарейским профилем, банковский директор поражающего безобразия с выпяченными калмыцкими губами и необычайно умными, проницательными глазами. Издатель-редактор газеты «Завтра», тоже инженер, и тоже несомненно, хазарейского типа; и, наконец, ​почтенный​ старичок с внушительным видом истинного патриарха, знаменитый хазарейский банкир-благотворитель, считающийся чуть не святым. Вслед за этими мимо барона Зильберштейна прошли два профессора-юриста и третий профессор-химик. Один ничем не примечательный муж богатой купеческой дочки, другой замечателен превращением из отставного саперного офицера в директора одной из высших школ. Затем еще несколько лиц с глазами как черносливины и смоляными кудрями: бакинский миллионер, армянин Тер-Шамианц, одесский богач, хазарей Зоненталь, и варшавский банкир, хазарей Гольдблат, и, наконец, последними – граф Вреде под руку с красивым элегантным пожилым человеком, в котором с первого взгляда можно было признать француза или, верней, французского хазарея. Это был барон Иосиф Аронзон, компаньон одного из европейских, конечно хазарейских, банков, приехавший в Питер для переговоров о займе. Так, по крайней мере, утверждали «хорошо осведомленные» биржевые газеты.

– Наконец-то, Ваше Сиятельство, – проговорил барон Зильберштейн. – Пожалуйте... Времени у нас не так много, а докладов будет немало...

– Вы думаете, ​все​ уже собрались? – спросил сановник медленным, точно скучающим голосом.

– А вот послушайте, – проговорил банкир, подходя к окну и открывая форточку. В ту же минуту с противоположного тротуара чей-то хриплый и пьяный голос заорал во ​все​ горло известный фабричный романс новейшего фасона.

– Возьму ножик, возьму вилку, и зарежу маво милку...

Красивый иностранец засмеялся.

– Это что за серенада? – насмешливо спросил он не совсем правильным, но вполне понятным русским языком.

– Сигнал, что ​все​ в сборе и ​все​ благополучно, – спокойно ответил граф, и форточка захлопнулась в ту же самую минуту, как один из конных городовых подъехал «с увещанием» к немилосердно орущему оборванцу.

– Пожалуйте, – проговорил хозяин, открывая портьеру. Но барон Аронзон остановился на пороге.

– Одну минуту, дорогой... Я вижу, вы прекрасно организовали сигнализацию, не могущую ни в ком возбудить подозрения. Но вполне ли вы уверены в безопасности этой комнаты?.. Сегодня ваш дом полон гостей и что хуже – чужих лакеев... Как легко может кому-либо из непосвященной прислуги прийти в голову заглянуть сюда.

– Даже если бы это случилось, то он не увидел бы ничего, кроме ящиков с сигарами, – спокойно перебил барон Зильберштейн. – Да, кроме того, прислуге известно, что в мой деловой кабинет никто не входит, кроме меня, ​жены​ и камердинера... который вам известен.

– Но сегодня он должен будет присутствовать на собрании, – продолжал иностранец слегка недоверчиво. – А в его отсутствии...

– Его жена, – многозначительно подчеркнул домохозяин, – камеристка баронессы, остается в соседней уборной, наблюдая за входящими и, в случае чего, немедля предупредит нас с помощью вот этого аппарата.

Подойдя к стенке, барон трижды ударил пальцем по резной дубовой раме большого портрета своей красавицы баронессы, висящего вблизи письменного стола.

– Я спрашиваю, ​все​ ли благополучно? – пояснил он. – Сейчас вы услышите ответ.

Действительно, через минуту сверху раздался легкий, короткий и отрывистый свист, повторившийся три раза.

– Если бы что-либо случилось, свист был бы резкий и продолжительный, – пояснял барон. – И здесь, в случае опасности, достаточно наблюдающему прислониться головой, как бы в обмороке или в изнеможении, к раме, чтобы такой же предупреждающий звук раздался там, в собрании.