Заговорщики. Шепот дьявола

10

Дуня впилась глазами в подходящую сестру и ничего не слышала... Так вот что вышло из ее маленькой Насти... Она глазам своим не верила. В этой красавице она ни за что бы не узнала прежнюю модисточку. Она не только изменилась, но даже выросла чуть не на голову, переросши барона Зильберштейна, который с подобострастнейшей улыбочкой засматривался на обнаженные дивные плечи и беломраморную грудь своей дамы.

Черные как смоль волосы шелковыми кольцами обрамляли бледное личико с правильными строгими чертами лица, а роскошный костюм из вишневого бархата, с длинным шлейфом и золотой вышивкой, и бриллиантовая диадема на маленькой гордой головке придавали всей фигуре красавицы какое-то чарующее​ величие. По другую сторону ее шел не высокий плотный господин, ​лет​ 35-​ти​, с лицом того южного типа, глядя на который никак не решить француз ли ​перед​ вами, итальянец или же хазарей. Господин этот был одет с преувеличенной изысканностью мужчин, гоняющихся за модой и еще более преувеличенным изобилием бриллиантов. Это был муж царственной красавицы.

Пока ​Моравский​ рассказывал свою судьбу, ужин успел окончиться, так что к концу его рассказа стол, за которым сидела Дуня ​Зайцева​ постепенно опустел, что и позволило барону Зильберштейну предложить новоприбывшим освободившиеся места.

– Позвольте познакомить обеих звезд красоты, озаряющих мой скромный вечер, – с сладчайшей улыбкой проговорил он. – Графиня де-​Борги​ и ее супруг пожелали лично выразить нашей очаровательной примадонне сожаление о том, что им не удалось слышать ее...

– Да... Мы с Розой крайне жалели, – произнес новоприбывший с таким несомненным хазарейским акцентом, что Анна Петровна с удивлением взглянула на него. Уж очень противоречил этот акцент иностранному имени и громкому титулу графа ​Борги​. – Роза уверяла меня, что во всей опере нет ни одной певицы, достойной сравнения с вами.... Не правда ли, Роза?.. Мы ​проскучали​ весь вечер и остались до конца только ради хоров и оркестра... Не правда ли, Роза?

– ​Совершенная​ правда, – произнесла графиня де-​Борги​ голосом, звук которого заставил ​вздрогнуть​ Дуню. Голос этот она сразу узнала. – Барон, познакомьте меня, прошу вас, с мадам ​Пассек​, – обратилась графиня де-Борги​ к Зильберштейну, слегка наклонив свою прекрасную головку в сторону Анны Петровны. – С вами мы давно знакомы, отвратительный циник, – прибавила она, протягивая ​Гольдману​ крошечную ручку в кружевной перчатке и с драгоценными перстнями на тонких пальчиках.

– Графиня Роза ​Францовна​, – официальным тоном произнес хозяин дома. – Граф Аполлон Абрамович де-​Борги​. – Анна Петровна ​Пассек​, Евдокия Сергеевна ​Зайцева​, Болеслав Максимович ​Моравский​... Теперь кажется ​все​ представления сделаны, и я попрошу разрешения отправиться дальше, исполнять обязанности хозяина дома, – добавил барон Зильберштейн, ускользая к одному из столиков, за которым еще засиделись две парочки возле двух бутылок шампанского.

– И с мосье ​Моравским​ мы уже давно знакомы, – спокойно произнесла графиня тем равнодушно любезным тоном, которым говорят с шапочными знакомыми, не подавая студенту руку и ограничиваясь наклонением своей царственной головки. – Но, признаюсь, что мое желание познакомиться с нашей знаменитой писательницей было так же сильно, как и стремление полюбоваться звездой русской оперетки...

Дуня ушам своим не верила... Неужели это говорила ее Настя. Да полно, уж не насмехался ли над ними ​Моравский​?.. Ни одной черты своей маленькой ​сестры​ не находила она в этой величественной красавице, так непринужденно, чуть не покровительственно, разговаривающей с Анной Петровной... К тому же это имя...

– Роза ​Францовна​?.. – начала она невольно, как бы спрашивая объяснения. В эту минуту ​Гольдман​ поднялся с места и, взяв под руку графа де-Борги​ отошел с ним к барону Зильберштейну, вместе с которым они вскоре вышли из комнаты. И ​Моравский​ как бы случайно отошел на другой конец, откуда стал зорко наблюдать за тремя женщинами.

Едва мужчины удалились, как с лица графини де-Борги​ точно будто маска свалилась. От холодного величия и светской неприступности не осталось и следа. Глубокое волнение отразилось на внезапно вспыхнувшем лице, а голубые глаза, сверкающие синим блеском из-под бархатных черных ресниц, наполнились слезами... Что-то знакомое, прежнее почувствовалось Дуне в этом изменившемся лице, что-то безпомощное и жалкое, напоминающее ту маленькую девочку, которая плакала десять ​лет​ назад на ее груди, повторяя: «я жить без него не могу» ...

И несмотря на эти ​слезы​ та девочка смогла так жестоко обмануть любящего человека, смогла безжалостно бросить того, кого любила, смогла продаться противному нелюбимому богачу...

Нежное волнение, охватившее было сердце Дуни, сразу исчезло при этой мысли и ее прекрасное лицо приняло холодное выражение, еще усилившее смущение графини.

– Неужели ты не ​узнаешь​ меня, Дуня? – проговорила она робко... – Или может ты сердишься за то, что я уже раньше не ​разыскала​ тебя?

Дуня пожала плечами.

– Как могла я узнать графиню Розу ​Францовну​ де-Борги​, которую​ вижу в первый раз в жизни? – холодно ответила она. – Правда, мне говорили, будто бы эта графиня была когда-то моей маленькой сестренкой... Но я не могу поверить этому.

– Почему же, Дуня?.. Почему? – умоляющим голосом перебила Настя. – Поверь мне, я всегда помнила и любила всех вас...

– И оставила нас на ​десять ​лет​ без известий... Мы оплакивали нашу Настю как мертвую...