Загробные приключения Саши Маузера

Глава шестнадцатая: Снова на твердой земле

Потирая синяк на скуле, Ник ногой проверил прочность пня, осторожно уселся на него, морщась от боли, и злобно посмотрел на меня:

- Ну, спасибо тебе, Александр! Прямо-таки огромное, человеческое спасибо!

- Чего ты ко мне прицепился? - я развел руками. - У меня все было продуманно. Это Пироман, гад, сорвался.

- Ах, вот как, значит! Пироман, значит, виноват! А кто это воздушное пиратство начал? - он с невыразимой болью посмотрел наверх. - Ну, и на чем нам теперь лететь, а?

Над нами нависала синяя, мрачная громада потерпевшего крушение дирижабля. После того, как я устроил пожар в трюме, произошло совсем непредвиденное - Пироман, учуяв запах дыма и горящего бензина, превратился в пиромана, как бы это грубо не звучало. Короче, я уже упоминал, что у него была неконтролируемая страсть все сжигать, а тут он уже держался несколько дней, терпеливо подавляя в себе ломку. Но наркоман - он и есть наркоман, не выдержал Пироманушка, сорвало у него чердак вместе с крышей. Короче, он не только в фургоне, но и при себе кое-что таскал, и этого хватило, чтобы поджечь носовую кабину дирижабля. А другим охотникам, вместо того, чтобы судно захватывать, пришлось его ловить и скручивать, а то бы он вообще бы нас все взорвал еще в воздухе. Я-то, когда свой план выстраивал, рассчитывал его на умных и сознательных людей, а Пироман был психом, хотя по виду и не скажешь. И вот это обстоятельство, как назло, вылетело из моей головы напрочь.

Конечно, в объятой пламенем носовой кабине включилась автоматическая система тушения, но дирижабль уже успел потерять управление, и резко сигануть вниз. А тут еще и Ник оказался без сознания - с самого начала удар Салама, прилетевший ему в скулу, вывел капитана воздушного корабля из игры, опять же по моему плану. Таким образом, спасением дирижабля никто не занимался, и он, благополучно потеряв не только управление, но и высоту, на скорости впилился прямо в джунгли. А тут, видишь ли, росло несколько деревьев с очень большими и крепкими ветками - ими они и разорвали в клочья наполненный газом воздушный шар. И не только разорвали, а еще и крепко весь дирижабль на свои ветки посадили. Теперь вся эта махина висит на одном месте, и держится на честном слове, в любой момент готовая сорваться и плюхнуться на землю. А там уже - прощай, вертолет, прощай снаряжение. Все от удара превратится в большую кашу. Да еще и наверняка взрыв от передвижной мастерской подрывника будет такой, что воронка получится метров на тридцать глубиной.

Кое-как нам удалось покинуть дирижабль, и теперь мы все стояли на твердой земле. Но легче от этого не стало.

- Теперь я понимаю, почему у вас нормальной техники нет, - заметил Ник, рассматривая в карманное зеркальце дырку между зубами - кулак у Салама был крепкий, и бил сильно. - Потому что вы - дикари, а техника в руках дикаря - кусок металла. Вам вообще ничего доверять нельзя, даже велосипеда.

- Давай только не будем переходить на оскорбления, - пробурчал я. - Мы же уже извинились.

- Да зачем вы вообще все это устроили? Хотелось вам на землю - ну, так сказали бы, мы бы вас высадили! Зачем все усложнять?

- Блин, да я тебе в пятый раз повторяю - зависть замучила. Я же командир, а тут на меня парни насели - мол, давай у них дирижабль отберем, давай, отберем, почему у них есть, а у нас нет! Ну, а кто я, чтобы с коллективом спорить? Вот, и отобрали, рызло мне в грызло.

Врать и выставлять виноватыми других - конечно, не очень честно, но лучше так, чем открыто признаться, что захват дирижабля был самым надежным и простым способом не дать случиться тому, чему мы уже не дали случиться меньше года назад.

- Зато честно, - невесело улыбнулся Ник. - Хоть за это тебя можно простить.

На поляну бесшумно вышла Багира. На сей раз все было при ней - и ушки, и хвостик, и когти. Я дернулся, но она только презрительно улыбнулась:

- Сиди, не напрягайся. Я тебя убью потом, когда капитан разрешит.

- А сейчас почему не разрешает?

- Потому что я охотник, а не убийца, - вздохнул Ник. - И потом, я же сын своего отца, а значит, человек с деловой жилкой. Дирижабль стоил два с половиной миллионов баллов.

- Сколько?! - я, конечно, подозревал, что дорого, но все равно впал в ступор, когда услышал цену.

- Два с половиной ляма, - повторил Ник. - Навскидку я оцениваю ущерб примерно в половину стоимости. Значит, с тебя - полтора миллиона. 

Я посидел, обдумывая этот словно свалившийся с неба долг, и все же нашел в себе силы возразить:

- Но ведь половина от двух с половиной - это всего лишь миллион и двести пятьдесят тысяч.

- А скутер? - напомнил он. - Между прочим, новый, мы им даже ни разу не пользовались. А еще твой друг мне зуб выбил. Значит, прибавляем моральный ущерб.

- М-р-р-р! - мурлыкнула Багира. - Я считаю, что это вполне справедливо.

- Вот именно, - с досадой сплюнув через дырку между зубов, Ник убрал зеркальце, и посмотрел на меня. - Мы, конечно, не банк, но проценты тоже начислить можем. Скажем, по десять процентов сверху за каждый просроченный месяц платежа. А поскольку мы даем тебе всего два месяца на то, чтобы собрать и вернуть деньги, то окончательную сумму возврата долга сам подсчитаешь.

- Слушай, а ты точно охотник? Больше похож на финансового скрягу.

- Точно. А если не вернешь деньги... Багира?

- Тогда, Маузер, я отрежу тебе твой член, и заставлю его съесть, - вполне серьезно пообещала кошкодевочка. - И, поверь, это еще не самое жестокое, что я могу с тобой сделать. Просто будешь до конца своей жизни евнухом. А если и потом, после этого, деньги не отдашь, то конец твоей жизни наступит очень скоро, еще раньше, чем ты ожидал. Я достаточно понятно выразилась?

- Понятно, - ответил я. - Полтора миллиона баллов через два месяца, или болезненная кастрация. Запомнить несложно.

Само собой, я умолчал, что с меня вот-вот востребует все выплаты по кредитам Верховный Совет, если я не принесу им живое или мертвое тело королевы монстров. Все равно им бы было фиолетово на мои собственные проблемы.