Загробный медовый месяц

Квартира Жанны

С тела малыша на глазах пропадают синяки. 

-Что это? – удивляюсь я. 

-Побочный эффект.  

-Теперь мы, - говорит полицейский и даёт мне гранатовое зернышко, - ешь 

-Разве после смерти мы должны есть? «Я не голодна», — спрашиваю я. 

-Нет, есть мы не должны, - отвечает Степан, - но без них нас не выпустят, давай быстрее и одевай ребёнка. 

Глотаю зернышко, а мой спутник поднимает с пола несколько костей и рассматривает их, ворча: 

-Ты мне все переворошила. 

-Не пугайтесь и отойдите подальше, - предупреждает он, выбрав одну из них. 

Я беру малыша на руки и стараюсь вжаться в стену. Полицейский с костью в руке делает странное бросается на пол, словно пытаясь перекувырнуться, и встаёт с пола уже с другой внешностью и в обычной одежде. Я ахаю, а мой изменившийся спутник говорит: 

-В таком виде я хожу в мир живых. А теперь твоя очередь. Вот, думаю, это то, что нужно, держи. 

Я машинально беру протянутую им кость, а Степан слегка шлепает меня по боку. Чувствую, как моё тело меняется, и тут же выпускаю из рук и кость и ребёнка. Теперь я полнее, а волосы коротко подстрижены. Крыльев нет, ужасных ног, к счастью, тоже. И сердце! У меня бьется сердце! 

-Не время прихорашиваться, - заявляет полицейский, быстро заканчивая одевать приходящего в себя малыша и выгребая кости из корыта, - ложись сюда скорее. 

-А как я выгляжу? 

-Людей не распугаешь. Давай быстрей. 

-А почему ты не в форме? – спрашиваю я. 

-Зачем? Да и не носят сейчас ту, в которой я в нашем мире. 

В нашем мире… Неужели он мир Неупокоенных уже считает своим? 

-К тебе как к полицейскому было бы больше доверия. 

-От кого? Меня там только моя жена интересует, а зачем лишний раз напоминать ей о жизни со мной? 

-Чтобы помнила, ты же был её мужем. 

-У неё давно другой, и мы идём не к ней. 

Другой… А ведь у моего Ромы тоже потом появится другая. Он же не будет вечно горевать обо мне. И я даже сама этого хотела. Но, когда это случится, не думаю, что я смогу реагировать так спокойно. Не зря Ася назвала Степана святым. Неужели он совсем не ревнует? И ему не обидно?  

Не знаю, смогу ли я так, когда Рома найдёт конкретную другую. Надеюсь, я об этом не узнаю. 

Чтобы отвлечься от этих мыслей, послушно залезаю в корыто, Степан кладет рядом малыша и сверху ложится сам, придавив нас своим весом к деревянному дну. Надеюсь, это будет длиться недолго, вот уж не думала я, что накануне свадьбы я буду мёртвая под чужим мужиком лежать. Неужели нельзя было сделать большой гроб, чтобы все могли лечь рядом? 

Неожиданно в нос бьёт резкий запах, а в глаза яркий свет. Я лежу на земле, закрыв лицо руками. Какой ужас, где я оказалась? Если запах от живых, их здесь должно быть множество. Рядом со мной шевелится и хнычет ребёнок, в голове не укладывается, что он может не чувствовать этого. И я не знаю, как его успокоить. Я не умею обращаться с детьми, вот бы сюда Свету! Она бы живо разобралась. 

-Вставай скорее, - говорит новый голос Степана, - нам нужно оставлять мальца быстрее. 

-Не могу, - мычу я. 

-Понимаю, аромат впечатляющий, особенно в первый раз, но надо идти. 

-Не могу, отведи его сам. 

Полицейский силой поднимает меня на ноги. 

-Не трогай меня, я сейчас умру. 

-Хватит! Ты уже умерла. И к живым ты хотела сама, мне сюда не надо было! Встала и пошла! 

-Как ты это терпишь? Уйдем обратно, я больше так не могу. Оставим его здесь и уйдем. 

-Думаешь, мне приятно? Просто я не ною, а делаю, что надо. Хватит стонать! От тебя в мире Неупокоенных проблем хватает, ещё здесь твои писки слушать! Лучше осмотрись – ты узнаешь эти места? 

Кое-как заставляю себя открыть глаза и осмотреться, закрывая нос рукавом, а другой рукой цепляясь за полицейского. 

-Конечно, - отвечаю я, - моя квартира в соседнем доме. 

-Нам ещё не туда, - возражает Степан, - есть здесь больница или детский дом? 

-Нет, до больницы далеко. 

-А хотя бы детский сад? 

-Совсем рядом тоже нету. 

-Ладно, придётся оставлять прямо на улице. Отвлеки тех бабушек, а я подкину ребёнка. Потом сразу иди за дом, встретимся там. На ребёнка не смотри. Даже если заплачет – не оглядывайся ни в коем случае. Поняла? Это обязательно. Не оглядывайся.  

-Как же я их отвлеку? 

-Не знаю, спроси у них что-нибудь. И быстрее, пока нас не разглядели. 

С трудом отпускаю плечо своего спутника и подхожу к сидящим на лавочке старушкам, стараясь сдержать тошноту от их жуткой вони. Приблизившись к ним, не выдерживаю и подношу ко рту руку. 

-Вам плохо? – спрашивает одна из них. 

-Нет. Не подскажете, который час? 

-Половина десятого, - отвечает другая. 

-Как? – удивляюсь я, - только половина десятого? 

-Двадцать пять минут, если точно. 

-Спасибо, - шепчу я и стараюсь быстрее уйти. 

Не дойдя до угла дома, слышу плач спасенного мальчика. Останавливаюсь, но вовремя вспоминаю, что Степан предупреждал не оглядываться на него, и иду дальше. Интересно, почему нельзя? Надо будет спросить. И из-за чего ребенок плачет? Вдруг его убивают, а мой сопровождающий специально сказал мне не оборачиваться, чтобы я думала, что все хорошо. О чем-то же он говорил со вторым лесовиком, да и с Яном непонятно, друзья они или враги. Хотя, Степан вроде помогает мне спасти ребенка. Ведь и там можно было бы его убить, не думаю, что я серьезная помеха для Неупокоенных. Придется мне довериться Степану, раз он довел меня и мальчика до мира живых, навряд ли ему есть смысл убивать. Проще было бы вообще не связываться.    Надеюсь, с малышом ничего не случилось. Вдруг его кто-то обидел?