Загробный медовый месяц

После похорон

Дверь открывается, в “Фиалку" заходит женщина с детьми, и мы с ревенантом отворачиваемся. Как могут живые не чувствовать этого? 

-Приятная кофейня, - говорит Степан, осматриваясь, - только не понимаю, как ты умудрилась управлять ею? У тебя же глупость на глупости и глупостью погоняет. 

Радость от комплимента моей фиалке сменяется обидой, хотя я и понимаю, что в чем-то он прав. Да, я не могу принять мир Неупокоенных и много раз за последние два дня поступала необдуманно. Но при жизни все было иначе. 

-Я просто ещё не научилась жить…. существовать в мире Неупокоенных. Кажется, я до сих пор сама не своя. Хотя в первую ночь было еще хуже. 

-Надеюсь, ты скоро сможешь контролировать себя. Я не могу все время за тобой бегать. 

-Думаешь, я опять захочу в мир живых? Не знаю, что заставит меня ещё раз вдохнуть этот запах, - говорю я, вдыхая аромат кофе. Как хорошо, что хоть за ним можно спрятаться. 

-Вчера ты говорила, что умрёшь от этой вони, но сегодня ты опять здесь. Пойдём, нам пора. 

Полицейский щёлкает пальцами, и кофе исчезает из стаканов. Я смотрю на это с открытым ртом, и тут в очередной раз усиливается запах живых. Очередной посетитель. Встаю из-за стола и слышу знакомый голос – это Илья! Он пришёл и разговаривает по телефону. Вот бы спросить у него про “Фиалку”! 

-Спокойно, - предостерегает ревенант, - он тебя не узнает. 

Я киваю. Но нужно хотя бы послушать, о чем идёт речь. Преодолевая отвращение, подхожу ближе к Меркурьеву. 

-Спасибо, Вадим Львович. Да, похороны сегодня, - говорит он, - нет, никаких изменений, все в силе. С сентября за пятьдесят тысяч. Ничего отменять не будем. 

Илья уходит в кабинет, последние слова я еле слышу. Ничего не могу понять. Может, я знаю не всех людей, с которыми работает мой друг, но единственный знакомый мне Вадим Львович - это владелец здания, которое мы собираемся арендовать для филиала “Фиалки”. Если Илья не хочет из-за моей смерти тормозить открытие филиала, он - большой молодец, я не ошиблась в наследнике! Но о каких пятидесяти тысячах идет речь? Аренда у нас шестьдесят пять в месяц. Илюша сам сказал мне, что меньше не нашел. Может, Меркурьев сейчас договаривался о чем-то другом? Но о чем, если я не знаю? Он не мог бы платить такие деньги ежемесячно без моего ведома. И да, мы арендуем с сентября. Но почему другая сумма? Ничего не понимаю. Пытаюсь подойти ближе, чтобы расслышать еще что-нибудь, но меня останавливает голос Степана: 

-Не ходи туда. Уходим, нам пора. 

-Я только хочу послушать... 

-Мы не можем больше здесь оставаться, надо идти. 

Еще несколько секунд я пытаюсь расслышать хоть слово, но убедившись, что все бесполезно, выхожу из кофейни вслед за полицейским. 

-Почему ты не дал мне пойти за ним? - укоряю я Степана, - я должна была узнать, о чем он говорил. 

-Куда пойти? В служебное помещение? Тебе туда нельзя. И даже если ты узнаешь что-нибудь о своей кофейне, что дальше? Ты не сможешь ни на что повлиять. Смирись с этим наконец. 

Я шарахаюсь в сторону от проходящей мимо и жутко воняющей толпы шумных подростков. Как я могу смириться? Речь идет о “Фиалке”! Неужели мне остается только надеяться, что я оставила ее действительно в надежных руках? 

Заходим за угол, и Степан переносит нас в мир Неупокоенных. 

Мы опять проходим в знакомый дом, и Семеновна встречает меня усмешкой: 

-Сама, без нас справилась? - спрашивает она, - может, ты и не ошибся в ней, а, Степан? 

-Как не ошибся? Она нам уже кучу проблем привезла. 

-Верно, и мы с ней еще хлебнём. Но потенциал есть, и немалый. Так что чутьё тебя не подводит. 

Бабуля в длинном, до пола, халате идет через кухню, хромая на левую ногу, и достает уже знакомую мне бутылку. 

-О чем вы говорите? - спрашиваю я. 

-Узнаешь, когда придет время, - подмигнув, отвечает Семеновна и начинает опрыскивать нас. 

-С Фаиной Карповной что? - с тревогой спрашивает Степан. 

-Все в порядке, не бери в голову. Нам сейчас главное - с твоей виллисой разобраться. 

Я отворачиваюсь. Что со мной разбираться-то? Привести меня обратно в мир Неупокоенных и скрыть от Мирты мой визит в мир живых - не велика работа. 

-Когда ее отведёшь - зайди ко мне, - продолжает Семеновна, - есть разговор. 

Жаль, что они ничего мне не говорят. Надеюсь, хоть они чем-то хорошим занимаются. А не как многие тут. 

-Как ты меня нашел? - спрашиваю я полицейского, когда мы возвращаемся от Степановны. 

-А что тебя искать? На похоронах тебя не было, куда еще кроме своей кофейни ты могла пойти? 

-Я была на похоронах. Но... быстро ушла. 

-Правильно. И вообще нечего было ходить туда. 

Вздыхаю. Наверное, он прав. Но если бы я не пошла, я бы себе не простила. 

-Откуда у тебя деньги? - спрашиваю я, меняя тему. 

-Не бойся, не украл, - хмыкает ревенант. 

-Это секрет? 

-Нет, просто тебе не все нужно знать про меня. 

-Ладно, не хочешь, не говори. 

Итак понятно, что деньги живых можно взять либо от самих, либо от тех, кто с ними близко общается - то есть от домашних. Из которых он близко общается только с Семеновной, раз второй раз ведет меня именно к ней. Интересно другое.