Заходите к Ведьме

Глава 1. «Город тайных желаний»

У всех имеются свои слабости. Моей являлась вставание утром: привыкшая жить ночной жизнью и засыпавшая далеко за полночь, солнечный свет практически был губителен. В переносном смысле, но от этого было нелегче.

- Моя госпожа, у вас на сегодня запланировано много дел, и без вашего участия я с ними не справлюсь. Поэтому смиренно прошу меня простить.

По глазам резануло даже сквозь закрытые веки – Арасу отодвинул шторы. Захотелось зарыться в одеяло, проклясть всё сущее, но меня, снова извинившись, поставили на пол; пальцы ног ощутили мягкость пушистого дорогого ковра.

- Я приготовил ваш любимый чай со свежими булочками с маслом.

Искуситель. Ради его булочек я была готова восстать хоть из мëртвых. А кого-то вогнать в могилу.

Зевок подавился в горле и я, щурясь от солнечного света, потянулась, нисколько не смущаясь стоявшего рядом мужчины. За столько лет совместной работы научишься избавляться от многих комплексов… и приобрести более полезные привычки.

Не таясь, привстала на носочки, разглядывая моего компаньона. Моего хранителя. Мою Тень. Красивого до безобразия и такого же услужливого до ломоты в костях. А скольких девиц я от него отвела в первое время! Я бы даже их всех перетравила, если бы не сам Арасу, заявивший о своём полном подчинении мне. Тогда это звучало слишком эротично, слишком многообещающе, а на деле… А на деле это нянька-убийца с подковкой в разных специализациях. То есть никакой настоящей романтики.

Да и какой из меня романтик?

Но вот он был воплощением самых смелых фантазий, хоть выглядел и действовал для всех одинаково. Высокий и прекрасно сложенный для человека, одетый всегда в безупречный чёрный костюм, который только подчёркивал рельефность тела. Застёгнутые пуговицы на рубашке вначале манили немедленно их оторвать, а сейчас я даже не обращала на это внимание, проводя изредка пальцами по золочённым пуговицам.

Даже лицо, которое многие называли красивым и скульптурным, не вызывало таких эмоций, как голос. Низкий баритон, переходящий в таинственный полушëпот, после которого мало кто выживал; голос, от которого стыла кровь и бросало в жар одновременно. Голос, в который я поистине была безоговорочно влюблена. Удивительно, меня так не волновало тело, как его голос, манера речи и обращение ко мне.

Но помимо голоса были ещё и глаза – Арасу мастерски умел играть эмоциями в них, не ощущая их на самом деле. Его светло-карие, с зелëными вкраплениями глаза выдавали и огонь, и лёд, и страсть, и разрушение, меняясь под ситуацию вкупе с голосом. Этим чарам было сложно противостоять, даже мне вначале нашего знакомства (чего греха таить, иногда я на него «залипаю»). Черноволосый красавец с неопределёнными годами: ему дают как двадцать, так и тридцать, считая то моей прислугой, то кавалером, то опекуном и ещё бог знает кем. Человеческая фантазия безгранична.

- Пока вы будете витать в своих думах, опоздаете, и чай остынет, - сама любезность и безмятежность. И глаза в пол.

- Арасу, ты иногда тот ещё зануда. Отвернись.

Единственное, что при нём до сих пор не могу — это переодеваться. И не столько из-за работы, а из-за меток на моём теле, включая и старые шрамы. Пусть он и повторял, что для него не имеет значение мои «особенности», но эта скованность с годами только укрепляется.

Я выскользнула из сорочки, одеваясь в приготовленные вещи, которые я разложила сама на кануне – рыться в моём белье не позволено никому. И даже без зеркала предположила бы, что выглядела хорошо, особенно если умыться, расчесаться, накраситься… А так хорошо.

“Ты гротескная, даже несмотря на наш род”, - так любила повторять сестрица. Но от неё не осталось и пепла, а я до сих пор жива. Вот она, шутка жизни.

Зеркало, зеркало... В прямоугольном стекле отразилась молодая женщина с растрёпанными красными волнистыми и спутанными волосами, где на заострённом лице горели чисто-голубые глаза - единственная красивая вещь во мне, и то, колдовская. К счастью, прошли те времена, когда сжигали за красивые глаза, но не перестали ловить ведьм в этом времени. Встреча с инквизицией всегда заканчивается для кого-то плачевно, однако этот город не имел таковых. Я проверяла. Не хотелось бы окончить как моя сестрица.

- Я готова, - ознаменовала, когда беспорядок на голове был уложен в струящийся водопад за спиной. Однако у мужчины было своё мнение на этот счёт:

- Подождите.

Его руки в кожаных перчатках - вместо бархатных – оправили ворот на клетчатой рубашке; ещё раз прошлись расчёской по волосам и закололи фамильную заколку возле уха. Я никогда не любила это старинное украшение в виде цветков чёрных лилий с золотыми вкраплениями, и каждый раз при любом удобном случае прятала, выкидывала, передаривала и специально теряла, но Арасу, словно издеваясь, каждое утро закалывал ею мои волосы.

- Этого требует этикет.

И все мои протесты осыпались осколками об его учтивость. Иногда мне хотелось его придушить.

А ещё он огорчался, когда вместо платьев на мне красовались «мужские вещи», а вместо драгоценностей – дешëвая бижутерия. И в такие моменты мне его было жаль.

- Те времена прошли, - не переставая напоминать об этом подняла голову. – Чем меньше привлекаешь внимание, тем больше шансов остаться живой. Этот город идеален, но не безопасен до конца. Ты что-то говорил про остывший чай? – лучший способ закончить ненужный разговор – напомнить про дела. И это, как всегда, сработало.

Завтрак был накрыт в гостиной, по всем правилам злосчастного древнего этикета, где на позолоченной посуде лежали булочки с топлëным сливочным маслом, а в фарфоровой расписной чашке всё ещё дымился ароматный чай. Белоснежные салфетки на стеклянном столике, ваза с живыми цветами – обожаю цветы, - мягкий диван зелëного цвета (который выбирала даже не я), немного мебели и техники – нужной и той, в которой не разбираюсь. Век электроники, упрощение жизни и доступного удовольствия. И при этом людям всё равно было мало. Они хотели большего, запретного, тёмного – они жаждали исполнение своих желаний.