Захолустье

День 11: Дом без окон.

Кажется, Кристина была единственным человеком, кого моё присутствие на собрании хоть как-то радовало. Остальные смотрели на меня хмуро, а иные — и откровенно зло. Видя это, старуха хмыкнула:

— Помнится, в прошлый раз ты категорически отказался. Что изменилось?

— Скажем так, меня убедили, что не общаться с людьми неразумно.

Кристина не скрывала довольной улыбки, давая понять остальным, что это её заслуга, и это было мне на руку.

— И ты примешь его?! — не выдержав, вскричала Елена. — Это он… он убил моего мужа. Его вообще надо выгнать из деревни!

Старуха тяжело вздохнула:

— Елена, мы не можем его выгнать, раз уж он тут живёт.

Конечно, не можете, — подумал я. — Ведь при таком раскладе будет существовать риск, что я обращусь в полицию, а она вам совсем ни к чему, правда?

Но вслух всё-таки произнес:

— Так значит, поэтому Григорий решил порыться в моём доме? — при этих словах я с удовлетворением отметил, как Гриша прикоснулся к шее, на которой виднелись следы от моих пальцев. — Вы обвинили меня просто потому, что я новенький?

Старуха снова тяжело вздохнула:

— Ну уж прости нас за это. Мы сделали это, чтобы успокоить остальных, — она замолчала, я тоже молчал. Остальные ждали её решения.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Ты молод и силён, поэтому будешь охранять деревню с Иваном.

Я посмотрел на здоровяка, но тот не выказывал никаких эмоций.

— От кого защищать-то? — спросил я. –Будет грубо с моей стороны, но кому вы нужны?

Старуха потёрла лоб и ответила:

— Он введёт тебя в курс дела. Просто делай, что он говорит.

Меня поставили на дежурство в третью ночь после собрания. На обход предстояло выйти вместе с Иваном и Михаилом, ещё одним из тех, кто завалился ко мне домой, когда я только приехал. Ночь была тихой, пропитанной холодом и запахом увядающего лета. Ясное небо было усыпано звёздами, словно кто-то рассыпал горсть соли по чёрному бархату. Мы встретились на перекрестке в центре, где мощный прожектор на высоком столбе освещал четыре улицы, являясь единственным деревенским освещением, помимо почти круглой луны. Мы скупо поприветствовали друг друга.

— Ты не взял фонарь? — сразу спросил Михаил.

Должен признать своё упущение, ведь свет мне не особо нужен. В темноте я никогда не чувствовал себя слепым котёнком, но не думаю, что им стоит знать о моём преимуществе перед ними, поэтому я развёл руками:

— У меня его нет. Ну, что расскажите мне, от кого защищаем деревню?

Михаил посмотрел на Ивана, и тот хмуро пробурчал:

— Всё узнаешь в своё время, а пока просто следуй за мной, — и, махнув нам рукой, двинул по одно из улиц.

— А я тебя помню, — с полуулыбкой сообщил Михаил. — Мы с тобой вместе учились.

Я вгляделся в лицо, но память ничего не подсказывала. Это было неудивительно, тогда я мало внимания обращал на людей вообще.

— Что не помнишь меня? — чуть взгрустнул Михаил. — А я тогда с тобой даже подружиться хотел.

Михаил действительно оказался простым деревенским парнем, не имевшим против меня ни предубеждения, ни злобы. Проходя мимо каждого дома, он рассказывал, кто где живёт и чем занимается. Дойдя до самого последнего дома по этой улице, стоящего на отшибе, он произнес:

— Здесь живёт наш приятель, он тяжело болен. Мы сходим проверим, а ты подожди нас на улице.

Я не возражал, согласно кивнув.

Они отсутствовали минут пятнадцать. Пока их не было, я тоже не стоял на месте, а обошёл дом кругом. И вот что странно: все ставни на окнах были не просто закрыты, а наглухо заколочены толстыми досками. Что за «болезнь» требует такой изоляции? Я решил: следующей ночью проберусь внутрь и узнаю, что же они там прячут.

Вскоре Иван и Михаил вышли, и мы продолжили обход. Улицы, периметр… Одним словом, ничего интересного, кроме того дома.