Захолустье

День 12: Следы на полу, ведущие…куда?

До дома я добрался, обойдя деревню лесом. Единственным свидетелем моих передвижений был белый глаз луны. Она низко висела над землёй, словно нарочно спустилась ближе, чтобы лучше видеть. Её свет обнажал каждую трещину в заборе, каждый след на пыльной дороге и мою тень, скользящую сквозь кусты. В деревне к этому времени уже все спали, окна домов были темны. Казалось, что весь мир затаился. Даже ветер стелился по земле, не смея шелестеть листвой.

Дверь, ведущая в предбанник не была заперта. Многие в деревне так делали, в том числе и я сам. Но вот дверь в дом была обвита толстыми цепями и застёгнута сразу на три амбарных замка. Возникло такое ощущение, что больше опасались не впустить человека, а выпустить из дома. Из того, что я видел в деревне, можно ожидать всякого. Вполне возможно, что молодцы заперли здесь человека.

Амбарные замки вскрывались довольно быстро. Меньше, чем через полчаса цепи со звоном упали на пол, и я отворил дверь. В нос ударило стойким собачьим духом, будто я вошёл на псарню. Я насторожился, невольно ожидая, что откуда-то из темноты на меня выпрыгнет пёс, но всё было тихо. Я прикрыл за собой дверь и без страха включил фонарик, зная, что с улицы его не видно. Узкая полоска света высветила давно запущенный дом, какую-то поломанную, местами изгрызенную и изодранную мебель, словно тут правда когда-то держали животное. Многочисленные царапины на стенах и полу это только подтверждали.

Мои уши уловили какой-то звук из дальней комнаты. Я направился в ту сторону, и чем ближе подходил, тем отчетливее становился едкий аммиачный запах мочи. Резкий, но вполне обычный для собак, метящих свою территорию. Я перебросил фонарик в левую руку, а правой достал нож. Небольшой, но из надежной стали, выкованный у кузнеца в районном центре.

Я толкнул дверь, и моему взору предстала совершенно странная картина. Прямо по центру комнаты распятый на кровати и прикованный к ней цепями лежал молодой мужчина в трусах и майке. Его глаза были закрыты, и он что-то бормотал себе под нос. Ни на моё появление, ни на свет от фонаря он никак не отреагировал.

— Ну, приветик! — произнёс я, желая привлечь его внимание.

Незнакомец резко повернул голову в мою сторону и распахнул глаза. На долю секунду мне показалось, что в них блеснул жёлтый огонёк.

— Кто ты такой? — вполне спокойно спросил он. — Зачем пришёл? Я уже пристёгнут, как видишь.

Это я и так видел, меня интересовало другое:

— Почему тебя заперли? Это тебя так наказали?

Он криво хохотнул:

— Наказали? Ха-ха! Я проклят, — теперь его глаза явно засветились жёлтым светом. — Уходи! Луна уже высоко. Боюсь, что эти цепи меня не удержат.

Сказав это, он дугой выгнулся на кровати, корчась от какой-то непонятной агонии. Удивительно, но меня совершенно не пугало происходившее с ним, наоборот, было интересно посмотреть, чем всё закончится. Через какое-то время его приступ стих, и он рухнул на кровать, тяжело дыша.

— Уходи, прошу, — выдохнул он. — Я не хочу никого убивать.

— Хорошо, но скажи, за что, по-твоему, тебя прокляли?

Он снова посмотрел на меня и повел носом:

— Ты такой же… Ты один из нас… Кто ты?

— Тимур, внук бабы Веры.

Услышав это, он заскулил, по его щекам потекли слёзы:

— Я не послушал её. Почему я её не послушал?! — рыдал он. — Не надо было рубить дерево-о-о.

— Дерево? Ты о том дереве в лесу?

— Да! Это всё из-за него! Нет! Из-за неё… из-за этой старухи, возомнившей себя богиней!

Я невольно ухмыльнулся, радовало, что хоть кто-то разделял моё мнение. Даже если этот кто-то был не совсем в себе. У незнакомца начался новый приступ, его гнуло и корчило в каких-то противоестественных для человека позах.

— Я должен убить её. Должен! — захрипел он, а потом как-то в раз упал на кровать и затих.

Я чуть подождал. Ничего не изменилось.

— Эй, болезный, что с тобой? — спросил я.

Он не ответил.

Я подошёл ближе, направляя свет фонаря на его лицо: глаза, не мигая смотрели куда-то вверх. Опустил фонарь ниже: грудь больше не вздымалась отчаянно и быстро, как раньше. Я прижал пальцы в чёрных медицинских перчатках к шее в поисках пульса и не смог сдержать удивления:

— Ты что помер, что ли?!