Закат над Океаном

Глава 4 Сиреневый шёпот пустоты

​Я проснулся около двух часов ночи. Костер почти догорел, превратившись в кучку мерцающих углей. Холод пробирался под куртку, кусая за плечи.

​Тишина была абсолютной, если не считать прерывистого дыхания Эсмеральды. Но что-то было не так. Какое-то странное давление в воздухе, будто само пространство вокруг нас стало густым и вязким.

​Я осторожно приподнялся. У кареты стоял Генерал.

Он стоял ко мне спиной, вцепившись пальцами в деревянный поручень. Его тело била мелкая, судорожная дрожь.

​— Ваше Превосходительство? — позвал я шепотом.

​Он не ответил. Я поднялся и сделал шаг к нему. В этот момент облако открыло луну, и я едва не вскрикнул.

​Правая рука Генерала, та самая, которой он только что молол кофе, светилась. Но это не был свет костра. Это было ядовитое, сиреневое мерцание, пульсирующее в ритме его сердца. Тонкие вены на руке вздулись и стали черными, как обугленные ветки. Это сияние медленно ползло вверх по предплечью, оставляя за собой след из инея на ткани рубашки.

​— Уходи… — прохрипел Аргус. Его голос изменился. Он звучал так, будто говорили сразу двое: старик и какой-то древний, могильный холод. — Назад, парень… не смотри.

​Дерево под его пальцами начало чернеть. Я видел, как крепкий дуб превращается в труху, осыпаясь серым пеплом. Послышался тихий шепот — сотни голосов, сливающихся в один неразличимый гул, от которого в голове начался звон.

​— Что с вами? Вам нужно лекарство! — я рванулся к нему, забыв об осторожности.

— Стой! — Аргус резко обернулся.

​Его правый глаз полностью залило сиреневым светом. Зрачок исчез, осталась лишь бесконечная пустота. Это было красиво и в то же время невыносимо жутко.

Он выставил перед собой левую (здоровую) руку, преграждая мне путь.

​— Это… Скверна Пустоты, — выдавил он сквозь плотно сжатые зубы. — Мой старый долг. Она пришла забрать остаток. Посмотри на меня, юноша. Посмотри внимательно.

​Сияние начало угасать. Оно медленно втягивалось обратно под кожу, оставляя после себя бледность и глубокие тени под глазами. Через минуту Генерал снова выглядел просто как очень уставший старик. Только разрушенный поручень кареты напоминал о том, что мне не привиделось.

​— Что это за долг? — спросил я, чувствуя, как у меня дрожат руки.

— Цена за жизнь города, — Аргус тяжело опустился на ступеньку кареты. Он вытер пот со лба. — Тридцать лет назад я остановил магический пожар в Озерном Краю. Я впитал его в себя. Тогда это казалось героическим поступком. Но у Пустоты нет героев. У неё есть только сосуды.

​Он поднял на меня взгляд. Теперь его глаза были обычными — человеческими, полными боли.

— Я умираю, парень. И чем ближе я к Озерному Краю, тем быстрее Скверна ест меня изнутри. Она чувствует «свое» место. Она хочет вернуться домой и забрать с собой всё, что мне дорого.

​— Мы должны развернуться! — я вцепился в его плечо. — Мы уедем на север, в горы, там холод, может быть…

— Нет, — Аргус слабо улыбнулся и накрыл мою руку своей. — Я должен доехать. Там, в Озерном Краю, в доме у моря, меня ждет Анна. Она ждет меня уже пять лет. Я обещал ей последний кофе на рассвете. И я не собираюсь нарушать приказ своего сердца из-за какой-то магической плесени.

​Я молчал. Ужас медленно сменялся чем-то другим — глубоким, горьким уважением.

— Эсмеральда не должна знать, — приказал Генерал. — Она молода. В её мире магия — это чудо, а не проклятие. Пусть так и остается. Пообещай мне.

​— Обещаю, — выдохнул я.

​— Хорошо. А теперь ложись спать. Завтра нам нужно проехать через Каменный мост. И поверь мне, парень… — он снова посмотрел на свои руки, которые теперь были мертвенно-бледными. — После того, что ты видел, имперские гвардейцы покажутся тебе невинными младенцами.

​Я вернулся к костру, но сна больше не было. Я смотрел на спящую Эсмеральду, на тихую карету и понимал: наш маршрут построен не к свободе. Мы везем смерть к её источнику. И я — единственный, кто должен будет решить, когда этот путь оборвется.