Закат над Океаном

Глава 9 Ярмарка утраченных желаний

Пустоши обладали коварным свойством — они высасывали не только физические силы, но и саму память о красках. На третий день пути по мертвому плато мир окончательно превратился в бесконечное чередование серого, пепельного и грязно-белого. Даже карета, когда-то казавшаяся мне вполне приличным экипажем, теперь выглядела как груда трухлявых досок, едва скрепленных упрямством Генерала.

​— У меня в глазах рябит, — пожаловалась Эсмеральда, протирая веки кулаками. — Мне кажется, если я сейчас увижу хоть один красный цветок, я либо закричу, либо упаду перед ним на колени.

​— Держи себя в руках, девочка, — отозвался Аргус. Он сегодня не выходил наружу, экономя силы. Его голос из глубины салона звучал так, будто он доносился из очень глубокого колодца. — Пустоши любят играть с теми, кто жаждет цвета. Главное правило — не доверяй ничему, что выглядит слишком красиво.

​Я хотел было спросить, что он имеет в виду, но слова застряли в горле. Впереди, там, где еще минуту назад была лишь пустая равнина и дрожащее марево, начали проступать очертания. Сначала это были просто тонкие шпили, затем — яркие лоскуты ткани, и вот, сквозь серый туман, прорезался звук.

​Музыка. Веселый, заливистый звон лютни, бой барабанов и многоголосый гул толпы.

​— Это… это город? — Эсмеральда вскочила, едва не свалившись с козел. — Посмотри! Там флаги! Там люди!

​Я зажмурился, надеясь, что мираж исчезнет, но когда открыл глаза, картина стала только четче. В паре сотен ярдов от нас раскинулся огромный кочующий рынок. Сотни шатров всех цветов радуги, прилавки, заваленные фруктами, блестящие украшения и запах… Боги, этот запах! Жареное мясо, свежий хлеб, корица и мед. После недели на сухарях и пыли этот аромат ударил в мозг, как крепкое вино.

​— Стоять! — рявкнул Аргус, и этот крик был таким властным, что я инстинктивно дернул вожжи. — Не смей приближаться к ним!

​— Но Генерал! — Эсмеральда обернулась, её лицо горело восторгом. — Посмотрите! Это же торговый караван «Золотой нити»! Они забрели сюда по ошибке. У них есть настоящие яблоки! И, может быть, новые нитки для моего плаща!

​— В Пустошах нет ошибок, — Генерал с трудом выбрался из кареты. Он прикрывал правую руку полой плаща, но я видел, как сиреневый свет пробивается сквозь ткань. — Это «Ярмарка утраченных желаний». Она появляется там, где души путников начинают истончаться. Это не люди, Эсмеральда. Это эхо. Если ты купишь у них хоть одно яблоко — ты останешься здесь навсегда, продавая свои воспоминания прохожим.

​— Вы просто… вы просто старый и ворчливый! — выкрикнула она, и в её голосе я впервые услышал настоящую злость. — Вы хотите, чтобы мы страдали так же, как вы!

​Она спрыгнула с козел прежде, чем я успел её поймать. Её ноги коснулись серой пыли, и она побежала в сторону ярких шатров.

​— Стой, дура! — закричал я, бросая вожжи и бросаясь за ней.

​Аргус попытался сделать шаг, но Скверна в его ноге, видимо, дала о себе знать — он охнул и опустился на колено.

— Иди за ней, парень! — прохрипел он. — Не дай ей ничего съесть! И не смотри торговцам в глаза!

​Я бежал так, как никогда в жизни. Расстояние до рынка казалось неизменным, сколько бы я ни бежал, но вдруг пространство словно схлопнулось, и я оказался посреди шумной толпы.

​Здесь всё было нереальным. Торговцы в шелковых чалмах улыбались слишком широко, их зубы были слишком белыми, а глаза — неподвижными, как пуговицы. Эсмеральда уже стояла у прилавка, заваленного сладостями. Огромный толстяк в золоченом халате протягивал ей кусок засахаренной дыни.

​— Всего одна монетка, милая леди, — медовым голосом пел торговец. — Или просто один танец. У тебя такие красивые волосы… отдай мне локон, и вся эта лавка твоя.

​Эсмеральда уже тянулась за ножницами, которые услужливо лежали на прилавке. Её взгляд был затуманенным, она не видела ни пыли, ни опасности.

​— Нет! — я врезался в неё, сбивая с ног.

​Дыня упала на землю, и на моих глазах она превратилась в кусок серого, гнилого известняка. Музыка на мгновение смолкла, и сотни «людей» на рынке одновременно повернули головы в нашу сторону.

​— Уходите… — прошептал торговец, и его голос больше не был медовым. Это был скрежет сухих костей. — Отдай нам своё тепло, мальчик. Тебе всё равно не довезти его до моря. Мы чувствуем Пустоту за твоей спиной. Она голодна.

​Толпа начала сужаться вокруг нас. Красочные шатры на глазах блекли, превращаясь в лохмотья паутины. Запах корицы сменился вонью разложения.

​— Эсмеральда, очнись! — я тряс её за плечи, но она только смотрела на пустые витрины и плакала.

​И тут над рынком раздался звук, который разрезал морок, как острый нож.

Это был стук трости. Ритмичный, тяжелый, уверенный.

​Аргус фон Страттен шел сквозь призрачную толпу. Он не прятал руку. Сиреневое пламя бушевало вокруг него, пожирая призрачные ткани и заставляя торговцев в ужасе отпрядывать. Он выглядел как карающий бог, сошедший в ад. Каждое его движение вызывало волну чистой, первобытной силы.

​— Прочь! — его голос эхом разнесся по Пустошам. — Этот товар вам не по зубам, стервятники!

​Он подошел к нам. Его лицо было жестким, как гранитная маска. Правый глаз полыхал сиреневым огнем, но в нем была не безумие, а ледяная воля.

​— Вставайте, — скомандовал он. — Живо в карету.

​Торговцы зашипели, их лица начали вытягиваться, превращаясь в те самые «пепельные тени».

— Генерал… — проскрежетал толстяк в халате, который теперь напоминал саван. — Ты один из нас. Почему ты защищаешь их? Твоё место здесь, в вечном сером круге. Отдайся Пустоте, и боль уйдет.

​Аргус посмотрел на него. На его губах промелькнула мимолетная, горькая улыбка.

— Моя боль — это единственное, что доказывает, что я еще жив. И я пронесу её до самого океана.

​Он поднял трость и с силой ударил ею о землю. Волна сиреневой энергии разошлась кругом, и призрачный рынок рассыпался в прах. Шатры, музыка, запахи — всё исчезло за секунду. Мы снова стояли посреди пустой, холодной равнины.