Закат над Океаном

Глава 10 Гул чёрного горизонта

На десятый день нашего безумного похода мир окончательно перестал притворяться нормальным. Пустоши закончились не обрывом и не лесом, а Стеной. Сначала она казалась просто темной полосой на горизонте, грозовым фронтом, который застыл в ожидании команды. Но по мере приближения мы поняли, что это не облака.

​Это было отсутствие пространства. Огромная, высотой до самого зенита, завеса из вибрирующего черного марева, которая тянулась от края до края мира. Она не стояла неподвижно — она дышала. Черные протуберанцы лениво вырывались из общей массы, облизывая серые камни Пустошей, и там, где они касались земли, реальность просто растворялась, оставляя после себя дыры абсолютного ничто.

​— Маршрут окончен? — прошептала Эсмеральда. Она стояла у кареты, вцепившись в дверцу так, что костяшки её пальцев побелели. — Там же… там же ничего нет. Это край света.

​— Это не край света, — раздался голос Генерала. Он вышел из кареты, и в этот раз он не опирался на трость. Он держался за борт экипажа, и я увидел, что его правая рука теперь была полностью окутана сиреневым коконом. Свечение было настолько сильным, что сквозь него не было видно пальцев — только пульсирующий сгусток ядовитой энергии. — Это фильтр. Проверка на право существовать дальше.

​Гул, исходящий от Стены, был низким, на самой границе человеческого слуха. Он вибрировал в зубах, в костях, в самой душе. Это был звук перемалываемых камней и разбитых надежд.

​— Нам нужно остановиться в миле от неё, — скомандовал Аргус. — Дальше кони не пойдут. Их инстинкты кричат им, что впереди — смерть.

​Я остановил карету в небольшой ложбине. Воздух здесь был наэлектризован так, что волосы на голове вставали дыбом, а между пальцами проскакивали крошечные голубые искры.

​— Мы не можем просто въехать туда, — сказал я, подходя к Генералу. — Карета рассыплется. Мы рассыплемся.

​— Ты прав, парень, — Аргус посмотрел на черную завесу. — Стена Пустоты — это порождение той самой магии, которая живет во мне. Это эхо войны, которую Империя предпочла забыть. Мы создали её, чтобы отгородиться от того, что сами же и натворили. А теперь я должен попросить её… пропустить своих детей.

​Он сел прямо на землю, скрестив ноги. Его лицо в свете черного горизонта казалось высеченным из камня.

— Эсмеральда, юноша. Подойдите.

​Мы сели рядом. Нас разделял только маленький костер, который я разжег из последних запасов угля. Пламя здесь не горело вверх — оно свивалось в спирали, пытаясь уклониться от притяжения Стены.

​— У нас есть несколько часов, — тихо сказал Генерал. — Скверна должна достичь критической точки, чтобы я смог пробить брешь. Пока я жду, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Там, за Стеной, мир другой. Там море, там дом Анны, там покой. Но чтобы попасть туда, вы должны оставить здесь всё, что вас пугает. Стена питается страхом. Если вы возьмете с собой хоть каплю сомнения — она затянет вас внутрь и сделает частью своего гула.

​— А как не бояться? — Эсмеральда шмыгнула носом, пытаясь поправить свое единственное уцелевшее перо на шляпе. — Посмотрите на эту штуку! Она ест камни!

​— Посмотри на меня, девочка, — Аргус поймал её взгляд. Его единственный глаз сиял мягким, почти отеческим светом. — Я — самое страшное, что ты видела в жизни. Я — умирающий вирус в мундире. Но ты же не боишься меня?

​— Нет, — твердо ответила она. — Вы — это вы.

​— Вот и всё, — Генерал улыбнулся. — Стена — это просто барьер. Как запертая дверь в заброшенную библиотеку. Главное — знать, что за дверью тебя ждут.

​Он повернулся ко мне.

— Парень. Достань ту чашку, которую мы купили в Озерном Краю. Ту, с трещиной.

​Я выполнил просьбу. Мои руки дрожали от этого черного гула, который становился всё громче. Я начал молоть зерна. В этот раз я делал это особенно тщательно. Каждый поворот ручки был как молитва. Хруст зерен перекрывал шум Пустоты, создавая вокруг нас крошечный островок нормальности.

​— Знаешь, почему я выбрал именно вас? — спросил Аргус, когда аромат кофе начал бороться с запахом озона.

— Потому что мы были единственными идиотами у ворот? — предположил я.

​— Нет. Потому что в ваших глазах я увидел не жадность, а отчаяние. Жадные люди предсказуемы. А отчаянные способны на чудеса. Вы хотели украсть меня, чтобы изменить свою жизнь. И вы её изменили. Только не так, как планировали.

​Он сделал глоток кофе, и я увидел, как по его горлу прошла сиреневая волна. Скверна начала подниматься к самому лицу.

— Послушайте меня внимательно. Когда я пойду к Стене, вы должны быть в карете. Закройте шторы. Не смотрите на то, что будет происходить. Держитесь друг за друга. И главное — продолжайте варить кофе. Запах должен быть сильным. Он станет вашим маяком. Если вы перестанете чувствовать запах — значит, вы потерялись.

​— А вы? — голос Эсмеральды сорвался. — Как вы пройдете?

​— Я не пройду, — спокойно ответил он. — Я стану проходом.

​В этот момент Стена издала звук, похожий на вздох великана. Черное марево колыхнулось, и в нашу сторону поползла длинная, тонкая тень, похожая на щупальце.

​Генерал поднялся. Его правая рука теперь полыхала так сильно, что на неё больно было смотреть. Сиреневый огонь лизал его плечо, сжигая ткань мундира, обнажая старые шрамы и живую, пульсирующую тьму под кожей.

​— По коням! — скомандовал он своим старым, командным голосом, от которого лошади, до этого дрожащие от страха, вдруг выпрямились и замерли. — Юноша, вожжи в руки. Эсмеральда — внутрь!

​Я запрыгнул на козлы. Мое сердце колотилось где-то в горле. Эсмеральда влезла в салон, и через секунду я услышал чирканье спички — она зажигала жаровню.

​Аргус фон Страттен встал перед лошадьми. Он выглядел маленьким на фоне гигантской черной Стены, но его силуэт был невероятно четким. Он медленно поднял правую, сияющую руку и направил её в сторону Пустоты.

​— Я — Аргус! — закричал он, и его голос перекрыл гул Стены. — Первый меч Империи и носитель Скверны! Я требую прохода для своих свидетелей!