Закат над Океаном

Глава 13 Тени в саду

Первая ночь в доме Анны обещала стать исцеляющей, но обернулась осознанием того, что за Стеной Пустоты покой — это лишь маскировка для новых, более тонких угроз.

​Когда лампа в гостиной начала подмигивать, а масло в ней — подозрительно быстро выгорать, я списал это на сквозняки. Дом, обдуваемый солеными ветрами, имел полное право на стоны и скрипы. Но когда Эсмеральда, ушедшая на кухню за чистыми полотенцами, вдруг вскрикнула — не от боли, а от изумления, — я понял, что «тихая гавань» уже кем-то занята.

​— Они здесь… — прошептала она, пятясь в гостиную. Её пальцы дрожали, указывая на темный дверной проем.

​Я схватил кочергу у камина, но Генерал, сидевший в кресле, даже не шелохнулся. Он смотрел в угол комнаты, где тени сгущались вопреки свету лампы.

— Положи железо, парень, — тихо сказал он. Его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Сталью здесь не поможешь. Это не враги. Это эхо.

​Из кухни медленно, словно нехотя, выплыла фигура. Она была полупрозрачной, сотканной из серого тумана и запаха мокрой пыли. Это был мужчина в обрывках старой рыбацкой робы. Его глаза были пустыми, а рот беззвучно открывался, будто он пытался вытолкнуть из себя слово, которое забыл сотни лет назад. За ним показалась женщина в чепце, бережно прижимающая к груди невидимый сверток. Они не нападали. Они просто… были. Они стояли, заполняя пространство холодом и ощущением бесконечной тоски.

​— Это «Осколки», — пояснил Аргус, с трудом поднимаясь. Его серая, безжизненная правая рука коснулась стола. — Люди, которые не смогли пройти сквозь Стену целиком. Их тела рассыпались в Пустошах, а желания и страхи прибило к этому берегу, как плавник. Они ищут тепло. Они ищут дом, который узнают.

​— И почему они выбрали этот дом? — спросил я, чувствуя, как мороз пробирается под куртку.

​— Потому что здесь сорок лет горела лампа ожидания, — Генерал сделал шаг к рыбаку. — Анна притягивала их своей надеждой. Она давала им приют в своих мыслях, и теперь они считают, что имеют право на это место.

​Рыбак внезапно протянул руку к Аргусу. Его пальцы коснулись мундира Генерала, и там, где произошел контакт, ткань мгновенно покрылась инеем. «Осколок» издал звук, похожий на шелест разбитого стекла.

​— Им нельзя здесь оставаться, — Эсмеральда сжала свой посох. — Они выпьют жизнь из этого дома. Посмотрите на цветы в вазе — они уже завяли!

​— Если мы будем их гнать силой, — Аргус посмотрел на нас, — мы станем такими же, как Император. Этот берег — для всех, кто потерял путь. Но нам нужно установить правила.

​Генерал повернулся к теням.

— Слушайте меня, забытые! — его командный голос, ослабленный болезнью, всё еще обладал весом. — Я — Аргус фон Страттен. Я пришел сюда умирать, но я пришел в свой дом. Здесь пахнет моим кофе и моей любовью. Для вас здесь нет места у огня, но есть место в саду. Уходите в траву, уходите к камням.

​«Осколки» заволновались. Их фигуры начали вибрировать, лица исказились в гримасах беззвучного плача. Женщина в чепце шагнула к Эсмеральде, протягивая свои пустые руки.

​— Она хочет… она хочет, чтобы я её обняла? — прошептала девочка, бледнея.

​— Нет! — я преградил ей путь. — Она хочет забрать твое завтра, чтобы прожить своё вчера.

​В этот момент дом словно взбунтовался. Ставни начали хлопать, хотя ветра на улице не было. Письма Анны взлетели со стола, кружась в воздухе, как испуганные птицы. «Осколки» начали множиться — из углов, из-под пола, из теней за шкафами выходили всё новые и новые призраки. Их было десятки. Весь дом наполнился их шепотом, который сливался в один невыносимый гул: «Дай нам погреться… дай нам вспомнить… дай нам…»

​— Они слишком голодны! — крикнул я, пытаясь поймать письма. — Скверна в вас, Генерал! Она для них как маяк! Она манит их сильнее, чем лампа Анны!

​Аргус тяжело задышал. Сиреневое свечение снова начало пробиваться сквозь серую кожу его руки.

— Они чувствуют конец пути… — прохрипел он. — Они хотят разделить со мной мою тьму.

​Эсмеральда вдруг бросилась к жаровне, которую мы принесли из кареты.

— Кофе! — закричала она. — Это единственный запах, который они не могут вынести! Он слишком живой! Он слишком горький для тех, кто стал пылью!

​Я понял её без слов. Мы начали лихорадочно разжигать угли. Пальцы не слушались, спички ломались, а тени уже обступали нас плотным кольцом. Рыбак стоял прямо за моей спиной, и я чувствовал, как от его присутствия немеет затылок.

​Мы высыпали на раскаленную поверхность жаровни целую пригоршню зерен, не перемалывая их. Воздух мгновенно наполнился едким, густым дымом поджариваемого кофе. Это был не тот деликатный аромат, который мы готовили для Генерала. Это был крик жизни в лицо смерти.

​Эффект был мгновенным.

​«Осколки» отшатнулись, будто их ударили хлыстом. Для существ, состоящих из забвения и тумана, этот резкий, земной запах был невыносим. Они начали таять, их очертания расплывались.

​— На улицу! — скомандовал Аргус, указывая на веранду. — Выносите жаровню в сад!

​Мы выбежали из дома, неся дымящуюся жаровню как священный артефакт. Тени следовали за нами, но они больше не могли войти в круг запаха. Мы шли по заросшим тропинкам сада, и везде, где проходил дым, тени отступали. Они стекали с ветвей деревьев, выползали из-под корней и уходили в сторону обрыва, к морю.

​Но когда мы дошли до центра сада, к тому самому месту, где когда-то росли эдельвейсы Анны, мы увидели нечто более страшное.

​Там стоял «Осколок», который был больше и четче остальных. Это был человек в форме офицера связи Империи. В его руках была зажата призрачная сумка с донесениями, а грудь была разворочена старой раной. Он не убегал от запаха кофе. Он стоял, глядя на Аргуса с ненавистью, которая пережила смерть.

​— Донесение… — проскрежетал он. Голос звучал так, будто терли камнем о камень. — Генерал… приказ о наступлении… вы не пришли… мы все остались там…

​— Это полковник Грант, — прошептал Аргус, его лицо стало белее снега. — Мой связной. Он должен был доставить приказ об отступлении, но его перехватили. Весь его отряд… я думал, они дезертировали.