Закат над Океаном

Глава 17 Компас указывает...

Дом с синими ставнями, который еще вчера казался нам вечной крепостью, умирал под огнем имперских фрегатов. Первый снаряд разворотил веранду, превратив плетеное кресло в облако щепок. Второй угодил в крышу, и я услышал, как наверху с жалобным стоном лопаются стропила, которые сорок лет держали небо для Анны.

​— К карете! Живо! — гаркнул Аргус. В этот момент он снова стал тем самым полководцем, чей голос заставлял легионы замирать. — Парень, сумки с архивом на козлы! Эсмеральда, хватай жаровню и записи Анны! Никаких лишних вещей!

​Я бежал к конюшне, спотыкаясь о вывернутые взрывами кусты эдельвейсов. Лошади метались в стойлах, обезумев от запаха гари и грохота пушек.

— Тише, милые, тише… — я едва накинул упряжь, руки дрожали, пальцы не попадали в пряжки.

​Мы выкатились со двора в тот самый момент, когда главная мачта фрегата «Карающий» изрыгнула залп картечи, окончательно обрушив фасад дома. В зеркале заднего вида я видел, как синие ставни исчезают в огне. Генерал сидел внутри кареты, прижавшись лбом к стеклу. Он не плакал, но его лицо казалось маской, вырезанной из серого льда. Он только что потерял свою единственную надежду на покой.

​— Куда теперь? — крикнул я, нахлестывая коней. Дорога петляла вдоль крутого обрыва. Слева дыбились скалы, справа внизу бесновалось море, в котором черными щепками маячили корабли Империи.

​— На юг, в сторону Мыса Скорби, — отозвался Аргус из окна. — Там побережье уходит в лабиринт скал. Фрегаты не смогут подойти близко из-за мелей. Там живут те, кого Канцелярия называет «отбросами», а я — своими забытыми солдатами.

​Это было начало нашего нового пути. «Роуд-стори» вернулась, но декорации сменились. Теперь это была гонка на выживание по узкому карнизу между молотом Империи и наковальней океана.

​Мы ехали весь день, не останавливаясь. Карета подпрыгивала на камнях, оси стонали, а Эсмеральда внутри пыталась удержать колбу с золотистой жидкостью, обернув её в остатки своего магического плаща.

​— Посмотри на дорогу, — прошептала она, высунувшись из окна ко мне на козлы. — Здесь повсюду знаки.

​Я присмотрелся. Действительно, на придорожных валунах начали попадаться странные отметки: вырезанные в камне чашки, из которых идет дым, или скрещенные костыли.

— Это метки Изгоев, — пояснил я. — Они знают, что мы едем. Или знают, что за нами охотятся.

​К вечеру пейзаж стал окончательно суровым. Скалы приобрели багровый оттенок, а море внизу превратилось в кипящий котел белой пены. Мы въехали в полосу тумана, который пах не солью, а старым железом и дешевым табаком.

​Внезапно дорогу преградили завалы из перевернутых лодок и ржавых цепей.

— Стой! — раздался резкий окрик из тумана. — Кто везет Скверну в наши земли?

​Я натянул вожжи. Из марева начали выходить люди. Это не были призраки или «Осколки». Это были живые, злые и очень голодные люди. На них были лохмотья имперских мундиров разных лет, подпоясанные веревками. У кого-то вместо руки был протез из крюка, кто-то опирался на самодельные копья.

​— Мы ищем Братство, — сказал я, стараясь не выказывать страха.

​— Братство ищет друзей, а не живые бомбы, — вперед вышел старик с повязкой на глазу. Он сплюнул на землю. — Мы слышали канонаду у Синих Ставень. Император не тратит столько пороха на простых воров. Выкладывайте, кто вы такие, пока мы не сбросили вашу колымагу с обрыва.

​Дверца кареты медленно открылась. Аргус фон Страттен вышел наружу. Он не стал опираться на трость. Он выпрямился, насколько позволяла болезнь, и расправил плечи. Сиреневое свечение его руки было едва заметным в тумане, но его взгляд… этот взгляд заставил старика попятиться.

​— Я — Аргус фон Страттен, — произнес он негромко, но каждое слово ударило, как колокол. — Генерал первой армии, предатель Империи и человек, который привез вам то, ради чего вы гнили здесь десятилетиями.

​Толпа замерла. Кто-то выронил копье. Старик с повязкой медленно снял затрепанную кепку.

— Генерал… — прошептал он. — Мы думали, вы миф. Нам говорили, вы сгорели в Пустошах вместе со своими приказами.

​— Как видите, я плохо горю, — Аргус горько усмехнулся. — И у меня закончился кофе. Вы позволите нам проехать к вашим кострам?

​Люди начали расступаться. Они делали это молча, с какой-то суровой торжественностью. Мы ехали сквозь этот живой коридор, и я чувствовал тысячи глаз, устремленных на нашу разбитую карету. Это была не Деревня Изгоев. Это был военный лагерь тех, кто ждал своего часа сорок лет.

​Мы въехали в само поселение, которое располагалось в огромном естественном гроте. Здесь повсюду горели костры, стояли палатки из парусины, и пахло так же, как в карете — надеждой, смешанной с отчаянием.

​— Располагайтесь у старого причала, — сказал старик, который теперь шел рядом с козлами. — Меня зовут Морган. Я был канониром в вашем третьем полку, Генерал.

​— Помню тебя, Морган, — соврал Аргус, но сделал это так тепло, что старик просиял. — Ты всегда пересаливал кашу.

​— Так точно, Ваше Превосходительство! — Морган вытянулся во фрунт.

​Мы остановились у самой воды. Здесь карета выглядела как чужеродный объект — слишком нарядная для этого места боли. Но как только я начал распрягать коней, Морган наклонился ко мне и прошептал:

— Будь осторожен, парень. Не все здесь рады «Льву». Многие считают, что он привел за собой смерть. Если корабли Империи начнут обстреливать наш грот — Генерала выдадут первым.

​Я посмотрел на Аргуса. Он стоял у воды, глядя на темный океан. В его кармане лежала колба с «Золотом Рассвета», а в моем — синий пузырек. Мы снова были в пути, но теперь дорога вела нас не в дом, а на передовую.

​Этой ночью я варил кофе для тридцати человек. Они подходили по одному, протягивая щербатые кружки, и молча смотрели на пламя. Мы вернулись в «Роуд Стори», но теперь наша дорога пролегала через сердца людей, которые забыли, как выглядит солнце без дыма пожарищ.