Закат Ярила

Глава 2

Ситуация патовая. Как в шахматах – либо пан, либо пропал. Куда бежать и что делать непонятно, ведь карта и айфон остались в рюкзаке. Навигации ноль, одежды ноль, и надежды, похоже, тоже. Оставалось только расплакаться и ждать гибели от обморожения под ближайшим клёном. Лес вроде бы всё тот же…да нет, не тот…Деревьев стало намного больше. И земля под ногами сухая. Снега здесь, к его удивлению, не было, но и зелёной травы ещё не видать – только жухлый сухостой. И, что самое главное, вокруг никаких пакетиков и бутылок! Стал озираться в поисках следов или того, что могло бы хоть как-то помочь.

Тут Пересвету почудились далёкие голоса. Он перестал обременять себя тяжёлыми мыслями и прислушался – пели люди, да хорошо как пели, синхронно. Неужели деревню нашёл, решил Пересвет, и в его душе снова зародилась надежда.

Он побежал. Под стопами хрустели ветки, царапая нежную кожу. Руками отводил в стороны лапы голых деревьев, некоторые из которых успевали пощекотать и расцарапать рёбра, ноги, руки, или запутаться в длинных волосах. Он видел, что кое-где прогалины всё ещё покрыты кляксами грязного снега, а буроватые пятна сливаются с мёрзлой землёй и плетями деревьев. Талый снег под невыносимо ярким фонарём солнца стекал тонкими струями в первые весенние ручейки или впитывался в почву, на зло Пересвету делая её рыхлой и хлюпающей. Босые ступни так и вязли, обрастая коричневой глиной. Ему подумалось, что, когда он вошёл в лес, земля была жёстче. Словно он за несколько часов оказался в эпицентре весенней оттепели. Не помня себя от счастья, Пересвет приближался к голосам. Ему казалось, что спасение рядом, надо только дойти…

Наконец он увидел яркий, рыжевато-алый свет, что пробивался к нему сквозь поредевшие деревья. Осины и берёзы расступились, обнажая широкую лесную поляну. Пересвет остановился, чтобы отдышаться. До слуха долетали необычные строки песен.

Он поднял голову, смахнул разметавшиеся волосы с лица, и поправил очки на переносице. Посреди широкой поляны начинало гореть огромное соломенное чучело, наподобие того, что Пересвет недавно видел на работе. Оно тоже было ярким, цветастым, только ткань немного отличалась. Вокруг чучела водили хоровод женщины, мужчины, дети и даже старики. Чуть поодаль стояли маленькие группки разновозрастных людей. Видимо те, кто не захотел принимать участие. Но все они, и хоровод, и дальше – громко распевали песни под незатейливую игру гуслей и деревянных дудочек. Всполохи пламени озаряли весёлые лица.

Масленица, не иначе. Из любопытства Пересвет решил попробовать разобрать слова песни, и поэтому прислушался:

Петя, Петя, петушок,

Багрецовый хохолок,

Ты Марену провожай,

Солнце красное встречай!

Эй, кудесница-зима,

Знай, пора твоя прошла,

В кологодье посмотри,

За Смородину беги.

Пока слушал, снова весь озяб: худое высокое тело дрожало, точно осиновый лист на ветру, губы посинели, и зуб на зуб попадать окончательно перестал. Пересвет начал растирать руки ладонями и топтаться на одном месте, авось поможет. Не помогало. А выходить к ним в таком виде боялся – полицию вызовут. Да и...стыд-то какой! Любуясь пёстрым хороводом, он не заметил, как за спиной выросли две фигуры, одна из которых обратилась к нему:

- Гой еси, человече! Какого роду, племени?

Пересвет мгновенно развернулся и прикрыл руками самое ценное место. По его тощему телу и напуганному лицу бегали два изучающих взгляда грузных женщин чуть за сорок. Обе в грязно-белых косынках до пояса, что удерживались на головах тугими металлическими обручами с кольцами у висков. Одеты, как капуста – несколько слоёв расшитых в красную клетку толстых юбок и рубах, а на шеях витые обручи из какого-то металла. Прямо бабы на чайник! «Одежда больно странная, и говорят чудно…Если подумать, все они странно одеты. Да и Масленица давно прошла. На сборище секты попал? Вот занесло, так занесло…», - рассуждал про себя Пересвет, пока незнакомки выразительно смотрели прямо ему в глаза.

- Ответ держать будем, задобный? – спросила вторая женщина, изгибая густую чёрную бровь.

Пересвет опешил, но что-то ответить и правда было нужно:

- Я турист. К деревне дорогу искал, заблудился.

- Кто? – удивилась первая, но секунду спустя её рыхлое лицо озарила мягкая улыбка, – Мы сами деревенские. Дорогу укажем. Токмо обожди, покамест Комоедицу справим.

Вторая окинула его недоверчивым взглядом и спросила:

- Немец что ль?

- Какой немец? Я русский, и предки мои русские, вплоть до, - Пересвет на секунду задумался, - седьмого колена, если не ошибаюсь.

- То-то по-нашему маленько баешь. Ну, идём, проводим тебя к старейшине. Он ужо с тобой потолкует.

- Как человек с высокими моральными устоями, я глубоко осуждаю…, - начал было Пересвет, утвердившись в мысли о сходке сектантов.

Но его тут же прервала черноокая женщина, взглянув на него с жалостью, словно на потрёпанного бездомного щенка:

- Касатик, ты б хоть рубаху-то надел. Не принято у нас в чём мать родила по деревне расхаживать.

- А вона у соседей, Рудых, ещё как принято! – без стеснения вмешалась её подруга. – Как выйдут по заре во чисто поле, да как туесками своими затрясут! Тут уж хоть стой, хоть падай…

- Опустим подробности, - осуждающе покачал головой Пересвет и стыдливо прикрыл рукой красное лицо.

- А чего там опускать-то? У них и так стоймя редко бывает. Из харчей ведь токма Хорса свет, да Стрибогова благодать, - загоготала баба, чем смутила Пересвета ещё больше.

Подруга её легонько толкнула в бок, прокашлялась и спросила:

- Баешь не по-нашему. Откуда будешь?

- Правду молвит, - согласилась с ней вторая. - Льстивый ты, касатик. Из лядины вышел нагой, а на носу тростинки золотые…Неужто запределец?

Без толики удивления бабы окинули незнакомца изучающим взглядом повторно. Из всего набора слов Пересвет понял многое, но общий смысл ему был не ясен. И тут в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как мать рассказывала о Древней Руси, да и в школе некоторые слова слышал. На бледном лице отразилось недоумение: «как? Что я здесь делаю? И вообще здесь, это где? Господи, помоги…Хотя в церковь меня водили редко, пришла пора всерьёз помолиться…»