Закат Ярила

Глава 8

Но далеко уйти запредельцу не позволили. Путь преградили две статные женщины с длинными косами, выглядывающими из-под расшитых платков.

- Ответь, добрый молодец, в которой лавке взял краски, - повелительным тоном сказала одна из них.

- В первой справа, - немного растерявшись, указал Пересвет.

- Благодарствую, - надменно молвила она, сверкнув очами в указанную сторону. – Идём.

Её молчаливая спутница, словно завороженная, пошла вслед за женщиной. Походка обеих отличалась царской статью. Они походили на двух павлинов, что расправляют перед всеми хвосты, только бы показать, какие они чудесные. Рядом с Пересветом возникла ещё одна женщина – худая, со впалыми щеками и полным ведром помоев, от которых разило гнилью. Она издевательски усмехнулась, глядя в спину роскошным женщинам:

- Плюнь на энтих чванливых баб. Они всегда такие. С жиру бесятся. Боярских родов, из самого Киева прибыли, в обильности жили! Да токмо схорониться у нас задумали, кривдорубы. И почто людёв тревожат…

- Эм-м, - промычал Пересвет, не зная, чем ответить на её саркастично-гневную тираду. – Далековато Киев будет…

- Ой, матушки, голубчик! – женщина обратила, наконец, внимание на растерянно хлопающего глазами Пересвета. – Ты прости вяжихвостку, набаяла тебе лишнего, вона как теперича очи пучишь. Небось, и ведать не ведаешь, об них да об нас. Слыхала я, чужак ты. Не первый, да, мыслится, и не последний.

Она с грохотом поставила ведро под ноги, вытерла мокрый лоб и широко улыбнулась. Пересвет нервно сглотнул, и ответил ровным, равнодушным тоном:

- Надеюсь, вы окажетесь не правы. Никому не пожелаю очутиться нагим посреди леса.

- Ха-ха-ха, - негромкий смех вырвался из тонкой шеи. – А ты глумливый!

Мимо них проходил низенький тучный мужичок с копной кудрявых волос и густой бородкой. Сухая рука женщины потянулась к нему, останавливая.

- Погоди, куды намылился?!

- Так энто…В кузню. Наши все к сечи готовятся, а мне что, мухоблудом прослыть? Пойду, подсоблю хоть.

- Трапезничать ушли твои все, домой ступай. Зубило не позабудь. Нешто с пустыми руками пойдёшь?

- Ядрёна земляника! – схватился за голову мужичок, поспешно развернулся и побрёл обратно.

- За что это он на землянику так? – удивился Пересвет.

Худощавая рассмеялась также сухо, как выглядела.

- А, ведомая былица. Ходил давеча в Кудесье, да заплутал: Леший, видать, забавлялся. Вышел к полянке, а там – пруд пруди энтой земляники. Очами окрест поводил – ни души. Побёг к ягоде. Нарвал, ести начал. И горло-то у него как засаднит, горечь на языке, слёзы…Хозяин леса посмеялся, ано домой его пустил. С тех пор и брешет на ягодку непростую.

- Сюжетец для сказки, только детям на ночь читать, - улыбнулся Пересвет.

- Так читаем мы. Им былица по нраву, слушают, внимают. Э-э-э, касатик, куды направляешься?

Женщина подхватила ведро и устремила тревожный взгляд к загону со скотом, возле которого крутилась детвора.

- К Фетинье, помогать. Она мне одежду – я ей помощь.

- Ой-ли, добрая душа, - впалые глаза женщины заблестели. – Она с тебя семь потов сгонит, будь покоен, - добавила, чуть тише и со смешком: - А девки-то наши очей с тебя не сводят, поди, приглянулся.

Красные щёки Пересвета гармонировали с одним из порошков в его руках. Он взглянул на детей, что ласково гладили козочек и коров.

- Скотину кормить идёте?

- А то! Ух, дитятки! – насупилась женщина, - Сызнова кровь мне портят. Укусит их какая дереза, род с меня шкуру сдерёт вместо скотиньей. Пойду я, егозу энту гонять.

Она растянула и без того тонкие губы в доброжелательной улыбке и, покосившись на один бок, ушла к ребятне.

Прежде, чем Пересвет успел ей ответить, издалека его окликнул громоподобный голос хозяйки ткацкой избы.

- Куды запропастился? – спросила она, только он подошёл к дому.

Женщина перевела строгий взгляд на порошки и расплылась в удовлетворённой улыбке:

- Справился, жди похвальбы от девок. Багрец ох, как днесь надобен.

- Да не нужна мне никакая награда…

- А кто ж тебя спрашивать будет? – издала ехидный смешок Фетинья. – Ступай, раздай им краску. После отправлю тебя к кузнецу за застёжками для плащей.

- Спасибо.

Густые брови Фетиньи взметнулись вверх. С этой женщиной Пересвету хотелось говорить почтительно, на «вы». То ли от того, что она давила на него своим авторитетом, то ли потому что была хозяйкой ткацкой избы. Он поспешил объясниться:

- Я бы от смущения умер, если бы вы оставили меня наедине с десятком красивых девушек, которые непрерывно пытаются выяснить, есть ли у меня жена.

Вместо ответа женщина ухмыльнулась и с силой хлопнула его по спине, подгоняя к двери. Порошки чуть не рассыпались, но Пересвет удержал шаткое равновесие и ступил за бревенчатый порог.

На него уставились десятки красивых глаз. Раздались радостные восклицания, как только они заметили краски. Марфа глянула на Фетинью с нечитаемым выражением лица и едва заметно кивнула.

В избе стоял терпкий запах мокрой древесины. На печи позади женщин что-то варилось. От варева к потолку полз густой белый пар. Некоторые девушки шили плащи, другие – рубахи, а третьи кропотливо вязали налобные повязки, сгорбившись на лавках. Пересвету захотелось заткнуть нос от ядрёного запаха дерева.

- Чем пахнет?

- Кору дубовую варим, красить плащи.

- Уф, ну и вонь, - не сдержался от едкого комментария Пересвет. – Вы бы хоть проветривали, а то девушки тут задохнутся.

- Попривыкли мы ужо, не тревожься, - подняла на него глубокие синие очи одна из молодых девиц. Пальцы не прекращали плести очелье даже не глядя вниз. – Тебя бы во двор вывести, не то хлопнешься, Пересвет.

Ему и правда стало дурно. Фетинья попросила пошевеливаться. Тогда Пересвет прошёлся по лавкам и раздал купленный товар ткачихам. Довольные, они сосредоточенно выполняли свою работу дальше, а он выбежал на улицу, вдохнув, наконец, свежего воздуха. Хозяйка вышла следом.