Закат Ярила

Глава 9

Пересвет влетел в избу. Там девицы сидят, умолкли, глаза в одну точку пырят. Бледные, будто призрака увидели. Запределец перебирал в уме возможные варианты: «купец остался недоволен? Товар пришёл менять или денег стребовать?» Тут до него дошло кое-что важное.

- Фетинья где? – выкрикнул Пересвет, и встретился с отстранённым взглядом Марфы, что сидела в дальнем углу.

- В избе своей, - сухо ответила женщина дрогнувшими губами.

Остальные промолчали. Пересвет сорвался с места и кинулся прочь из избы, к дому хозяйки. Во дворе у неё толпились деревенские. Отчего-то его сердце сжалось, предчувствуя беду. С присущей ему вежливостью Пересвет растолкал людей, и под их возмущённые возгласы прошёл внутрь. Дверь была настежь открыта.

Посреди избы на лавке лежал мужчина. Да не просто мужчина – воин, облачённый в сверкающий шлем с орнаментом, кольчугу и толстый плащ. Косая сажень в плечах, кустистые, свисающие на веки брови и глаза, покрытые двумя серебряными монетами. Руки-ноги крепко связаны, лицо суровое. Оно напоминало вырубленный топором лик идола. На столе кувшин с водой.

Рядом с ним, на соседней лавке, сидела Фетинья. Пустым взглядом она смотрела на воина, беспомощно опустив мясистые руки. Лицо её не выражало ничего, кроме отрешённости от бренного мира.

Плеча Пересвета коснулась чья-то тощая рука:

- Славный муж помер. Ты кем покойному будешь, молодец?

Вздрогнув от внезапного обращения, Пересвет обернулся: около него стоял горбатый старичок с длинной бородой и впалыми узкими глазами.

- Я…это…я тут…не знал…

Старик увидел его замешательство и сразу убрал руку.

- Не здешний ты, вижу.

Не успел старик ещё что-нибудь сказать, как Пересвет вылетел из избы. Хозяйка его так и не заметила. С ошалелыми глазами, не разбирая дороги, он теперь безо всякого стеснения расталкивал возмущённых селян, прорываясь вперёд.

- У неё муж токмо отошёл, а она ужо полюбовника в дом тащит, безсоромна баба! – раздался гневный мужской голос из толпы.

Ему возразил сиплый женский:

- Почто Фетинью порочишь?

- Сама она себя опорочила, батраком запредельца сделамши.

- Чиста она пред богами.

Разговоры подобного характера слышались повсюду.

- Супостат! Окаянный!

Вслед летели оскорбления и высоко вскинутые кулаки, но Пересвет их не слышал. Он бежал со всех ног обратно, к волхву.

Вырвавшись из толпы народа, запределец перевёл дух и взглянул в небо: сквозь тучи пробивался бледный диск солнца, а над головой каркали злые вороны.

Старик вытачивал заготовки из дерева, когда в избу ворвался Пересвет. Увидев состояние ученика, Ведомир оставил своё занятие и жестом указал на лавку. Пересвет послушно сел. Дышать стало тяжело и от бега, и от увиденного.

- Там…там… - неразборчиво пытался объяснить он, указывая трясущейся рукой на дверь.

- Знаю, знаю. Успокойся, - мягко ответил старик. – Муж Фетиньи на сече сгинул. Днесь привезли тело.

Никогда прежде Пересвет не видел смерть так близко, не слышал траурных речей, не закрывал мертвецу мутные очи. В тот день, когда умер его любимый дедушка, всё казалось совсем другим…

Василий Иванович был дважды героем Советского Союза. Его уважал не только весь многочисленный род Дивеевых, но и коллеги по работе, а также знакомые и друзья. Он был одним из тех, кто примет смерть с достоинством, в любых условиях и при любом раскладе. Только пока все рыдали и скорбели, или делали такой вид, маленький Пересвет тихо стоял на краю кладбища с родственниками, немногим старше его, и не проронил ни слезинки. Вставил наушники в уши, заиграла песня «Арии» - «Потерянный рай». Он ещё нашёл занятным, что во время церемонии сгустились тучи и стал накрапывать дождь. Взрослые часто говорили: «по хорошему человеку небо плачет». Ребёнок не мог в полной мере осознать, что такое смерть. Дедушка крепко уснул, его нельзя увидеть, но можно ощутить присутствие, ведь он стал ангелом. Так твердили ему родители. Никаких чувств, кроме жалости к бабушке, Пересвет на похоронах не испытал. Для него смерть была понятием далёким, как облака на небе. Она не относилась к близким или к нему самому, а плыла где-то там, возле солнца. Детям вообще свойственно думать, что они бессмертны, поэтому риск для них считается делом благородным. Зачастую им сложно понять без наглядного примера, что старуха с косой может прийти за кем угодно, независимо от возраста и состояния здоровья. Пересвету больно было видеть, как бабушка плачет и бьётся в истерике. Он сделал музыку громче. Стоявшие за спиной ребята тоже уставились в телефоны, стараясь не замечать стенаний взрослых. Маленьким детям доступ к траурным мероприятиям был закрыт. Родители хотели уберечь их от горя, от переживаний пустоты и одиночества, которые обычно сопровождают уход дорогого человека. Поэтому все вместе они собрались лишь на поминках в доме усопшего.

Стоять на краю кладбища, издалека наблюдая за толпой народа в чёрных одеждах – это не смотреть покойнику в лицо. Пересвет вырос, и чувства изменились. Потрясение от смерти дедушки стало для него единственным за всю жизнь. Но правильно он его не принял. Родители отдалились, спрятались в своём горе, оставив маленького мальчика один на один с его совсем не маленькими переживаниями. И он запечатал их. До этого момента. Благо, в большой семье за много лет больше никто не умер. Пересвет помнил, как ещё долго боялся ходить в больницу, ведь именно там отошёл в иной мир его дедушка.

Мысли о прошлом волной захлестнули разум. В свой почти третий десяток он понял, что такое смерть, и как страшно заглядывать в её пустые мрачные глазницы. Захотелось вдруг плакать, кричать и биться в истерике, как когда-то бабушка. Шкаф с тёмными воспоминаниями открылся настежь. Скелеты детства выпали из него, гремя гнилыми костями. Слёзы вдруг сами хлынули из голубых глаз, стекая по острому подбородку.

- Что теперь делать? – всхлипывая, спросил Пересвет, отрешённо уставившись в пол и схватившись обеими руками за голову.