Закавыки Артефактницы

9. Порвем проблему на проблемки. ч-5 (30.11)

Это с грустной стороны. До содрогания, кстати, грустной. Потому что, я слишком хорошо представляла, во что в Империи вытекает тот или иной конфликт. По сути, только многовековые традиции и законы, вытекающие из них, останавливают войны родов и рас на полное уничтожение.

Размышления, а точнее, простые знания о положении того или иного рода, привели к неутешительному вопросу: а что если при планировании всей этой истории кому-то захотелось зацепить одним ударом сразу несколько аспектов? Вдруг, я права не в одной версии, а во многих? Тут, и уничтожить Дэиваара, и если не прикончить, то растоптать его, как мастера. И подпортить, если не разорвать союзный пакт с Меркаба. И обеспечить Кирану еще одним недругом в центре банковской системы. А если копнуть чуть дальше, то эта история пошатнет и вековой авторитет Видьят, как прекрасного места учебы. Ведь, и ребенку ясно, что одно дело погибнуть на дуэли, что норма, как по этикету, так и по кодексам чести любой расы. И совсем иное, отправлять своих детей на учебу туда, где никто ни за что не отвечает, а потому твой отпрыск может сгинуть просто «от сбоя» магии. Урон авторитета такого учебного заведения, как Северная, это не только снижение доходов, но и еще куча неприятностей в долгосрочной перспективе.

Оставалось только гадать, это Дэиваар, как основная жертва, кому-то так «дорог» или же сама Кирана не угадила, а Дэиваар – случайная плата, как, скажем, я и Лир.

А вот теперь, можно глянуть и с радужной стороны, а она, как не верти, имелась.

Итак. Главное: тут не имелось Дэиваара, а значит, и обвинить его в смертях будет сложно, мягко говоря. Эта мысль особенно грела. Ну не нравилась мне мысль о смерти Гадриэля, просто не нравилась. Более того, внутри появилось щекочущее ощущение, что я бы и так вступилась за него. Почему? Не знаю. С одной стороны, на защиту «друзей» артефактора вступает весь род, так или иначе, поэтому мой долг, обязанность прикрыть любого соратника Синего. А с другой, причина не в этом. Гадриэль нравился лично мне, даже не знаю чем. Примерно так же мне «понравился» Зимар. Может, Дэиваар моя будущая Нить? Может, и так.

Разозлить Брабхи теперь тоже не выйдет. Разозлить, потому что за смерть учеников я бы мстила веками. Нет, убить не смогла бы, но обеспечить долгоиграющее проклятье было бы легко, чтобы сократить поголовье рода. Не думаю, что Брабхи в этом отличен от меня. Ученики же живы. Кстати, про род Лерзо Аскера, как и про Монт Жеана, я раньше не слышала. Что громко кричало не только о слабости и молодости родов, но и о том, что в крови учеников не отмечались чистокровные, как и аристо, уже пять, а то и семь поколений.

Осталось тридцать три разумных. Далее, вычитаем из списка жертв бастарда Нерз, как и двоих его напарников, которых вынесли амулеты перед нашим знакомством, что тоже выжили. И эта девочка, у которой уже закрылись раны (пробитые костями открытых переломов) на ногах новой, нежно-розовой кожей.

Итак, двадцать девять.       

Я потянулась к девушке. Медленно стянула с ее шеи амулет переноса. Амулет, судя по следам, пытался сработать, но «не успел». Прерванная попытка высвободила магию, которая просто снесла предохранительные узлы, и разломила металл напополам. Рукой полезла в сумку за новым амулетом, и только тут поняла, что ее рядом нет. Она осталась где-то, скорее всего на той полянке с птичками. В какой момент она потерялась, я так и не смогла вспомнить, что лишний раз напомнило мне, что паршивый из меня маг. Совсем. Боевые маги, при столкновении с противником, не теряются так, чтобы забыть об окружающем.

Н-да, еще немного и я начну думать, что столько лет тренировок ничего не стоили. Не к месту вспомнилось, что тот же Рут был уверен: артефактор ни при каких обстоятельствах не может быть боевиком. Даже целитель может, а вот артефактор – нет.

Пришлось искать амулет в пространственном кармане корсета, ворох амулетов я сунула в карман не глядя, но хорошо, что я это сделала. Села около девушки, подогнув под себя ноги, но прежде чем активировать новый амулет, запустила Живое Око (заклятье среднее на поиск живых аур). В городе это заклятье нет смысла запускать, уж слишком многое оно показывает, вплоть до червей в земле и насекомых в траве, но здесь нет живых, кроме разумных. Как не удивительно, но рядом живых не было, зато Око показало, что общий фон Полигона, на сотни четыре метров вокруг, быстро приходил к прошлому состоянию. Я уже знала, что как только фон успокоиться сюда рванут, на «запах» живой ауры, ближайшие фантомы.

Надо быстрее двигаться.

Пробить проход переноса к прошлому якорю было просто, все легче с каждым разом. Теперь я точно знала, что якорь не абы где, а в целительском корпусе. Еще, мне показалось… нет, я почти уверена, что якорь – не просто площадка или артефакт, а разум. Псевдо-разум, и он рад мне.

Надо будет об этом подумать…

Как только канал переноса устойчиво запульсировал в пальцах, я накинула амулет на шею луре. Именно этот момент выбрала девушка, чтобы очнуться. В ее больших, голубых глазах уже не было боли,   о ранах напоминали только кровавые разводы на лице, да и слипшиеся у виска волосы.

- Кто ты? – поинтересовалась она, только после того, как огляделась и убедилась, что нас лишь двое.

- Веселина, Ристит, - представилась я, тут же прикусывая себе язык.

Обычно, если род очень стар, то сначала звучит имя самого разумного и лишь потом имя рода. И наоборот, если род молод, то сначала сообщают его. У молодых, слабосильных и худородных принято сначала получить известность для рода и лишь потом для себя, как его представителя. А вот если род стар или сильно известен, то разумные желают наработать имя себе лично. Как, например, в моем роде. При слове Ратри, последние лет пятьсот, вспоминают именно Элвина и на фоне таких величин, как Синий или мой отец, я просто теряюсь.