Закавыки Артефактницы

Отступление 1. Экстренная Зала. - (03.11)

~ Отступление 1. Империя Кирана. Северная Видьят. ~

Не жалуйтесь на судьбу.

Ей, может быть, с вами тоже не очень приятно.

(Юмор)

За два удара сердца до того, как старые артефакты ощутили приближение живого, в большой, сейчас закрытой, зале на первом этаже лекарского корпуса целительского факультета зажглись магические светильники, освещая запечатанную залу.

Тогда, когда создавались Полигоны именно сюда, в большую Экстренную залу лекарской, в шаге от учеников Первого Потока, и переносились все раненные.

Когда-то, кажется, что не так давно, здесь всегда дежурили по два лекаря. Когда-то подобные амулеты переноса имели все адепты и ученики сильнейшей из Видьят. Когда-то было сделано все, чтобы любой отрок любой из рас обучался в постоянной готовности к любой неожиданности. На целительском факультете целителей и лекарей готовили выполнять свой долг не за деньги, не за статус и не за власть, а просто, потому, что это их долг.

Сейчас же зала оказалась уже много лет как закрыта, потому что расход энергии амулетов слишком быстр для такой скорой доставки больных сразу к лекарям. Как показало время: редко когда случаются случаи, чтобы лекари не успели. А значит: и нет смысла терзать артефакты, которых и так осталось слишком мало. А уж про артефакторов готовых и способных их починить, подпитать и следить за их работой – и говорить нечего!

Но, магический импульс от амулета-щита был принят залой, а зала в свою очередь, уже сообщила похожим импульсом целителям, что приближается раненный. В старые эпохи Кираны здесь уже готовили бы все необходимое для исцеления. Стояли бы у стен тройки боевиков, для страховки целителей от буйства раненного и, от того же, безумства мага. В центре бы танар-целитель уже отдавал бы последние приказы ученикам, а они раздавали бы мелкие поручения адептам со Второго Потока.

Эти светло-зеленые стены помнили запах зелий и живительной магии. Помнили они и самую едкую из руганий – брань целителей. Они помнили и кровь, и смерть, и тихие беззвучные слезы. Здесь умирали и оживали, здесь просили о помощи и взывали к Богам.

Но, время – оно все смывает. А память – слепа и нема. Уже не первый век что-то неуловимо меняется в сердцах и разумах разумных; что-то изменяет сами души и умы. Когда-то Император принял решение: снять с артефакторов долг подобной работы, как и долг обучения простым основам своего труда. Были времена, когда за каждым артефактором ходили толпы его учеников, его личных учеников. Да, маги – не артефакторы. Да, они не могут создавать такие творения, но раньше каждый ученик этой расы весь срок учебы, с первого – и до последнего дня, учил магов других рас простым ритуалам, простой магии создания.

И вот, что-то изменилось. Артефакторы перестали учить, перестали следить за своими вечными творениями. А стоило уйти им из этой залы – как ушли и остальные. Теперь, больного не переносит к целителям из любого места Школы. Теперь, целитель приходит на зов от охранных заклятий. И казалось бы, а какая, в сущности, разница? Быть может и никакой.

Только если раньше в этой зале за жизнь одного боролись несколько: боевики, целители, танары, Боги, лекари, артефактор и даже некромант, если ученика не удавалось спасти, и требовалось его вернуть, то сейчас здесь не борется никто. И это уже даже не пугает, не настораживает и не злит. Это вынуждает просто ждать краха.

Примерно такое мысли крутились в псевдо-сознании Эпического Артефакта. Он был вложен сюда, под толстые плиты пола, еще в те времена, когда этот гранит зачаровывали красные эльфы. Здесь, как и во всех корпусах целителей, его называли по имени, даже меняли это самое имя. А он мог говорить, мог перенести часть себя в куклу и помогать, спасать, оберегать. Делать то, ради чего ему дали жизнь. Но, время…

Сначала ушел его создатель. Артефакт ощутил это. Мучительная смерть сильного сердца заставила плакать мир. Потом, у него были братья и сестры, одной крови с его создателем. У него были близкие, которые видели в нем равного. Он говорил, он жил, он выполнял долг, и Боги ведают, что он мог бы выполнять долг еще очень и очень долго.

Время…

Песок времени смыл все. Сначала: он не смог однажды войти в куклу. Ее так и не вернули ему. Разумные говорили, что это случится, уверяли, что случится: стоит только найти сильного артефактора, но этого не случилось. Потом: артефакт стал ощущать: как его возможности тают, ускользают. То, что он мог еще вчера, еще год назад сейчас же – недоступно, словно онемело. По его телу больше не бежит сила Дэса, как не бежит кровь в пережатой руке разумного. Артефакт перестал ощущать свое «тело». Оно у него по-прежнему было, но он словно заперт в бесполезной плоти.

А затем, пришел день, когда он не смог говорить, не смог как не пытался. Магия мира, магия магов, магия других артефактов-накопителей не смогла помочь ему. Но, и тогда никто не пришел ему напомощь. Нет, артефакт помнил, что многие пытались его вернуть, восстановить его магическое «тело». Бились не год и не два, чтобы вернуть все, как было задумано создателем. Но, именно артефактор так и не пришел. Не было больше настоящей силы, не было друга, который знал бы его «тело», знал бы как исцелить такое.

А потом, как это и бывает с разумными – про него забыли. Забыл и артефакт. У него не стало имени, остался только разум. Частичка души, ума или, быть может, сердца его создателя. Только никому и до этого не было дела. Он видел, как умирают и излечиваются, как в этих стенах, в этой Школе готовят новые поколения магов кудесников; тех, кто будет творить невозможное – выигрывать жмурки со смертью. Видел – и понимал что, что-то не так…