Закавыки Артефактницы

6. Страсть и Месть гуляют рядом. Гадриэль Дэиваар. ч-VI (21.11.)

Ледяные Пики больше всего напоминали заостренные с обоих концов ледяные сосульки. У Эмори же лед состоял из нескольких граней по всей площади. Если бы каждый из них не мог бы пробить голову, то он бы сказал, что каждый Пик – произведение искусства.

Вторая волна Пиков состояла всего из четырех Ледяных убийц. Один удалось отбить ногой, лишь чуть сместив его направление. От двух маг увернулся, изогнувшись так, как не мог бы обычный человек, до и многие другие. Четвертый же Пик едва не вонзился в здоровый глаз. Гадриэль в последний момент дернул головой, одновременно разбивая Пик своей силой.

Выброс магии ударил мага в голову, и буквально вдолбил в пол коридора, а затем и протащил до следующей стены. Танар Обороны пришел в себя и сфокусировал взгляд на проломе. В окружении пыли и каменного крошева, королевой возмездия стояла его дыхание. Умопомрачительно прекрасная, как и всегда.

Маг медленно поднялся, опираясь на ногу, а затем и о стену. Мотнул головой, окончательно прогоняя головокружение. Заметил легкую улыбку в глазах дроу.

- Твоя ненависть дурманит даже сильнее, чем просто страсть, Эмори. Если ы я знал об этом раньше, то не произнес бы ни одного комплимента, а лишь обливал тебя грязью. – Его ответная улыбка стерла ее довольство собой.

Маг поманил пальцем Сумеречную Каплю – и замагиченный клинок тут же оказался в ладони. Гадриэль и не надеялся на подобное. Впрочем, у дроу всегда получалось создавать почти артефакты, работая с металлом и собственной кровью. Неудивительно, что «особый» меч, для самих дроу, будет обладать почти собственным сознанием и некоторым объемом магии.

Если в начале этой «схватки» маг еще думал, что восстановит печати и разорванные чары, то теперь не отдаст такой бриллиант хоть кому-то. Его! Иногда, в такие моменты, как сейчас, магу казалось, что любовь к хорошему оружию в нем куда сильнее, чем страсть к красивым женщинам.

- Я заставлю тебя пожалеть о сотворенном, хаагентар! – прорычала дроу.

- Скажи, - задумчиво оглядывая разрушения вокруг, спросил беловолосый, - твоя ненависть из-за уязвленности стоит моей жизни?

Зачем, ну зачем он спрашивает? Ведь он уже видит ее внутренний мир, ощущает его, как свой собственный. Он знает ответ, но все равно, спрашивает. Будто собственных чувств мало, нужно еще и услышать вслух признание, пропитанное ядом. Он, как последний безумец, будто сам прокручивал в сердце лезвие, получая противоестественное удовольствие от боли.

Он видел в ее глазах только высокомерие. Невероятное по своей насыщенности чувство полного превосходства над всеми живущими. Гадриэль множества раз наблюдал подобное. У очень и очень многих. Часто высокомерие аристократы путали с честью, подменяя понятия. А свое положение мнили чем-то незыблемым, уподобившись Богам. Есть высокомерие по отношению к тем, кто ниже. Такая знать в большинстве человеческих королевств, где аристо могут уничтожать собственных рабов сотнями, а потом приторно лебезить перед наместниками или посланниками королей. А есть знать, которая высокомерна по отношению ко всем, не делая различий между сословиями. Те же Высшие вампиры или древние рода, где имел глупость воплотиться дух Истинного дракона. Такой знати плевать кто перед ними: слуга или Император, говорить они будут одинаково надменно.

И дроу отличались подобным высокомерием, только не столько к соплеменникам, сколько ко всем остальным. И тут все просто, раса воинов, не могла понять, как можно учтиво склонять голову перед поэтами и ювелирами из светлых «братьев». Ведь у светлых эльфов не любили ближний бой, отдавая предпочтения лукам и стрелам. Дроу не любезничали с людьми, потому что люди считали их продажными наемниками, без чести и совести, а сами эльфы называли людей «вонючими однодневками». Орки были для дроу слишком глупыми и дикими, тогда как темные учились контролировать эмоции. Оборотни имели слишком жесткие законы, и придерживались их букве, а не духу, что бесило дроу. Про гномов и говорить нечего – постоянные открытые противники. Разве что драконы могли вызвать почтение дроу, а еще через них выстраивать дипломатические контакты и налаживать мосты сотрудничества. Так было раньше, и за три тысячи лет относительного мира ничего не поменялось.

Дроу не стремились снизить спесь. И Дэиваар прекрасно понимал причины этого. Маг просто привык к подобному отношению. Привык силой доказывать, что равен дроу. Ведь, как верно утверждение о спеси, так же правдиво и то, что более верных соратников не найти. Конечно, при условии признания. Дэиваара Своды признали уже очень давно. Еще во времена правления прошлой династии.

Но… было и исключение. Его женщины! Темные красавицы, что ядовитыми цветами распускались в его сердце, зарываясь в него своими корнями. Любая из дроу, в его руках, отдавая себя ему, превращалась в просто  красивую женщину. Да, возможно умную, но сначала женщину, а уже потом правительницу.

Эморитель была такой же! Юная девчонка, ставшая прекрасной девушкой, а затем и женщиной. Рядом с ним она была именно, что женщиной. Смотрела на него без высокомерия, а скорее с гордостью. Мол, посмотри чего я достигла. Гордись, светлый! Собой и мной, ибо такая женщина любит тебя! Но, все же, гордость и высокомерие – не едины!

Его дыхание метнуло в него два кинжала, которые маг отбил Каплей. Магиана вскинула подбородок – и вокруг все тут же заволокло снежной взвесью! И минуты не прошло, как Вьюга почти лишила зрения, а холод пробрал до самых костей.

Его ярость, которая клокотала внутри, сплелась с мраком нового азафата в причудливый клубок эмоций и уговоров. Желание поддаться исконно темному искушению, отомстить за боль, которую одноглазый сейчас испытывал.

- Ты желаешь моей смерти, мое дыхание, - прошептал маг, выпуская парок из собственных посиневших губ. Это не было больше вопросом, как раньше.