«заклинание не того эффекта»

Голос из бумаги

Ночь они встретили без костра.
Даже Рик, обычно болтающий без умолку, сидел молча. Лес вокруг будто затаился, слушал.

Аделина держала письмо на коленях, обернув его плащом. Но тёплое биение пробивалось сквозь ткань, как сердце у пойманной птицы.

И вдруг…
— У-у-у, как скучно… — раздалось прямо из свёртка.

Аделина вздрогнула, уронила его. Рик подскочил:
— Оно разговаривает?!

— Ну наконец-то, — протянул голос. Он был высокий, насмешливый, чуть писклявый, словно ребёнок, который решил изобразить древнего мудреца. — Сколько можно тащить меня по грязи и курами кормить?

— Кто… ты? — выдавила Аделина.

— Кто я? — свёрток задрожал, и бумага слегка развернулась, показывая тёмные, будто нарисованные чернилами глаза. — Я письмо. Самое важное письмо на свете. Послание, от которого зависит судьба вашего крошечного, жалкого мирка.

Рик моргнул.
— То есть мы таскаем говорящую бумажку, которая называет себя судьбоносной?

— Бумажечка?! — возмутился голос. — Я — древний контракт, печать императоров, договор, скреплённый кровью и звёздами! А вы… вы даже нормальной сумки для меня не нашли!

Аделина прижала ладони к вискам.
— Чудесно. У меня осёл-актёр, коза-террорист, навязчивый авантюрист… и теперь — мегаломаньяк из бумаги.

Рик широко улыбнулся.
— Наконец-то хоть кто-то разговаривает хуже меня.

Письмо игнорировало их шутки.
— Вы должны доставить меня в столицу. Там ждут. Если не успеете… всё погибнет.

Аделина нахмурилась.
— Что погибнет?
— Всё, — ответил свёрток так буднично, что мурашки побежали по коже.

***

Ночь была длинной. Письмо не замолкало: то жаловалось на холод, то требовало «перевернуть на другой бок», то рассказывало непонятные фрагменты о «звёздных вратах» и «ключах из крови».

К утру Рик выглядел так, будто его избили сказки на ночь.
— Ведьмочка, если это будет продолжаться, я лучше снова троллей найду. Они хоть молчат, когда спят.

Аделина тоже была на пределе. Но хуже всего было другое: чем больше свёрток говорил, тем яснее становилось — он знает слишком многое. О ней, о Рике, даже о том, что она прячет.

— Аделина, — вдруг сказал он тихо, совсем не насмешливо. — Ты ведь боишься. Ты знаешь, что если письмо откроется раньше времени — тебя сожрёт.

Она побледнела.
— Откуда…
— Я всё знаю. Я часть тебя.

Рик посмотрел на неё вопросительно. Но Аделина молчала.

***

Когда они снова двинулись в путь, куры наконец отстали. Зато туман не рассеялся. И к полудню снова появились тени.

Те же трое в масках.
— Мы предупреждали, ведьма, — сказал один. — Отдай его нам.

Но теперь свёрток заговорил сам:
— Ха-ха! Поздно! Я уже выбрал хранителя.

И тут бумага вспыхнула ярким светом, обжигая руки Аделины. Она закричала и инстинктивно швырнула свёрток… прямо в руки Рика.

Свет поглотил его целиком.

Фигуры замерли. Аделина тоже.

Рик стоял, сияя, как факел, и медленно поднял голову. Его глаза сверкнули золотым.
— О-о-о… — сказал он чужим, глубоким голосом. — Кажется, я теперь тоже часть сделки.