Заклинатель ордена Линшань. Новые пути. Книга 2

Глава 5

Небольшая повозка с плетёным верхом раскачивалась и подпрыгивала, закрывающая вход занавеска моталась из стороны в сторону. Задницей прочувствовавший все неровности дороги Линьсюань временами слезал и шёл пешком, или поднимался на меч и делал пару кругов над дорогой, заодно используя верховой ветер чтобы немного охладиться. Жара донимала по-прежнему.

Можно было, конечно, сесть на подушки внутрь, а не трястись на раме впереди кузова вместе с возницей (вот уж у кого точно железный зад!), но повозка была невелика, и тогда пришлось бы почти прижаться к сидевшей внутри Жулань. А это и жарко, и… неприлично, наверное. Ситуация, в которой женщина путешествует в сопровождении только мужчин, ни один из которых ей не муж и не родственник, и так наверняка попрание всего и вся, ни к чему делать её ещё более неловкой.

Линьсюань чувствовал себя немного виноватым за то, что обрёк Жулань на длительное путешествие по жаре и ухабам. Лететь на мече было бы и быстрей, и прохладней, и меньше переживаний, что подумают люди и сама Жулань: меч он и есть меч, на нём иначе как в обнимку не встанешь. Но оказалось, что лететь одному и лететь с пассажиром, это, как давно говорят не только в Одессе, две большие разницы. И физически тяжелей поднимать двойной вес, а значит, и расход ци больше, и равновесие удерживать сложнее, ну и доверчиво прижавшееся женское тело сохранению необходимых спокойствия и концентрации никак не способствует. Он оказался прав, у Жулань была отличная фигура, и чтобы не поддаться искушению изучить её руками получше, пришлось приложить все силы.

В результате за один короткий ночной полёт от одной гостиницы до другой Линьсюань взмок. И потом плохо спал в ту ночь – ведь Жулань была совсем рядом, всего за одной дверью…

Чёрт бы побрал местные патриархальные правила приличия и понятия о добродетели. На Земле Андрей знал бы, что делать. Пофлиртуешь с девушкой, позаигрываешь, и вот уже понятно, рада она твоему вниманию или лучше оставить поползновения, пока дело не зашло слишком далеко. А тут – как мужчины и женщины дают понять друг другу, что заинтересованы? Особенно, если перед тобой – чужая жена, пусть и ушедшая от мужа, но не разведённая. Может ли Жулань, как женщина, безусловно, добродетельная, хотя бы допустить мысль сблизиться с другим мужчиной, пока не развязалась с первым?

Нужно было в перерывах между трактатами о самосовершенствовании и конфуцианско-даосскими канонами местные любовные романы почитать, что ли. Должно же здесь быть что-то в этом роде. Но кто ж мог знать, что понадобится? Кого тут было добиваться – и так на всё готовую Шуйсянь? И всё же Линьсюань решился бы рискнуть и приударить за Жулань в привычной манере, если бы… если б они не были в пути. И если б в этом путешествии Жулань не зависела от него. Да, у неё были деньги, и вероятно, их хватило бы и на дорогу, и на ночлег, но одинокая женщина при деньгах… Приграничные области, это вам не мирный Гаотай. И если сейчас Линьсюань начнёт приставать к Жулань, кто знает, как она это воспримет.

Нет уж, дождёмся, пока она окажется под родительским кровом, в покое и безопасности. Тогда и поглядим, что к чему.

Пара ослов размеренно шагала вперёд по высушенной до звона колее. Нанять лошадей в небольшом Люйцяо оказалось невозможно: простые люди на них не ездили, оставляя воинам, заклинателям и знати с богачами, а смотрители почтовых станций имели право выдавать скакунов только срочным гонцам и специальным посланцам, к каковым Линьсюань не относился. Это можно было исправить, но списываться с Чжаньцюном – терять драгоценное время. Да и на территории Мэев его разрешение ничего бы не стоило, коль скоро мастер Хэн ехал не с официальным визитом. А вот менять ослов или волов никто не препятствовал, были б деньги и животные в наличии. Так что ехали они ещё относительно быстро.

Границу между владениями Линшаня и клана Мэй путники пересекли во второй половине дня. На пограничной заставе пришлось остановиться, но заклинателям разрешения властей для путешествий не требовалось, и, как оказалось, на их спутников это тоже распространялось. Вышедший из будочки начальник, правда, поглядывал хмуро и подозрительно, но когда Линьсюань высокомерно заявил, что направляется в Фэнчэн по личному делу, вопрос был решён. Пришлось только расписаться в специальной книге, после чего рогатки отвели в сторону, и ослы бодро зашагали дальше.

Ничего, утешил себя Линьсюань, подпрыгнув на очередной кочке. Вот приедем в Цуйпу, там можно будет нанять лодку и сплавиться по Бэйхэ до самого Фэнчэна.

В первое селение они въехали уже почти на закате. На первый взгляд оно ничем не отличалось от виденных ранее: те же крытые соломой или камышом деревянные домики, свисающие с карнизов плетёные фонари, небольшая утоптанная площадь в центре. Вот только люди… В Гаотае, в Сане, Люйцяо и иных городах и деревнях владений Линшаня, где Линьсюаню довелось побывать, люди мало обращали внимания на заклинателей. Уступали дорогу, кланялись, если приходилось заговаривать, и спешили дальше по своим делам. В захолустном Даньлю, владении Чжунов, на заклинателей глазели, как на чудесную диковину. Здесь же…

С того момента, как повозка пересекла границу деревни, её окутала аура насторожённости. Встречные женщины, дети и старики – мужчин почти не было видно, хотя дневные работы должны уже закончиться – кланяться начинали издалека, втягивали головы в плечи, отводили глаза. Улица пустела – прохожие ускоряли шаг и спешили скрыться в домах. К тому времени, когда повозка подкатилась к самому большому дому, Линьсюань начал чувствовать себя каким-то пугалом. Ослы остановились, он соскочил на землю, обернулся на бормотание голосов. Из-за угла на него смотрели двое или трое ребятишек, но стоило глянуть в их сторону, как тут же спрятались.

Стучаться в ворота не пришлось – створка сама приоткрылась навстречу, и хозяева, вернее, хозяйка вышла наружу. И тут же бухнулась на колени, уткнувшись лбом в землю:

– Господин бессмертный, какое счастье для этой деревни… Чем ничтожные могут вам служить?