Заклинатель ордена Линшань. Новые пути. Книга 2

Глава 10

С наблюдательного поста на вершине скалы над крепостью лагерь степной орды выглядел как россыпь искр. Очень большая россыпь, уходящая за горизонт. Или на ночной мегаполис, когда очертания домов уже поглотила тьма и видны только огоньки окон и фонарей. Но, признаться, огни костров всё-таки куда тусклее.

Степняки стояли у Янгуаня уже вторую ночь. Как и предсказал исправник Пэй, передовой отряд орды вошёл в ущелье через день после приезда Линьсюаня. Его встретили запертые ворота и ощетинившаяся шлемами и копьями стена. Застава всем своим видом показывала, что готова к отражению атаки и так просто незваных гостей не пропустит. А что на стене стоит практически весь наличный состав, снизу было не видно.

Сверху степные всадники тоже казались маленькими фигурками, игрушками какого-то воинственного мальчишки. Островерхие шапки, цветные кафтаны с мехом, блестящие бляхи на лошадиной сбруе – пришельцы полностью соответствовали всем имеющимся в голове Линьсюаня стереотипам о монголах и прочих кочевых азиатских племенах, которых он, впрочем, всё равно не помнил и на взгляд не различил бы.

Всадники остановились, как показалось Линьсюаню – несколько озадаченно. Некоторое время они и воины Срединной равнины молча созерцали друг друга через гребень стены. Потом степняки отъехали назад, чтобы, как предположил Линьсюань, оказаться вне пределов досягаемости стрел, и остановились. В стороны отправились несколько разъездов.

Ещё около часа прошло в ожидании, после чего к степнякам подошли основные силы. Стоявший на самой высокой точке крепости заклинатель имел возможность оценить, как выглядит сплошной конно-людской поток, неторопливо льющийся из глубины степи к жерлу ущелья. Численность врага впечатляла, хотя, как подозревал Линьсюань, если бы он имел возможность его пересчитать, едва ли количество показалось чем-то выдающимся. Поднебесная могла выставить войска не меньшей численности. Другой вопрос – качество этих войск…

В любом случае, для остатков гарнизона Янгуаня с лихвой хватит и пары тысяч. А тут явно было больше.

Достигнув ожидающих соплеменников, поток остановился, словно наткнувшись на невидимую плотину и начал растекаться вширь, занимая собой всю местность перед ущельем, насколько хватало глаз. И только кучка всадников в центре под длинной рогатой палкой, с которой свисали несколько белоснежных лошадиных хвостов, оставалась почти неподвижна. Потом от неё отделился одинокий всадник и демонстративно неторопливо поехал к запертым воротам. Когда до ворот оставалось несколько десятков шагов, всадник высоко вскинул зажатый в руке лук и выпустил стрелу почти вертикально вверх. Стрела ушла по крутой дуге, чтобы перелететь через стену и грянуться о плиты внутреннего двора, а всадник всё так же неторопливо поехал обратно.

Исправник Пэй махнул рукой, и стрелу подобрали. Оказалось, что к ней привязан кусок пергамента. Когда лист тонкой кожи принесли Линьсюаню, тот прочёл грамотно составленное письмо, в котором содержался ультиматум. Защитникам крепости предлагали сдаться, тогда им гарантировали жизнь. В случае отказа, крепость угрожали сровнять с землёй, а всех защитников перебить. Время на раздумье давали три дня.

– Что там, мастер Хэн? – спросил исправник, и Линьсюань, сообразив, что Пэй и его подчинённые вполне вероятно неграмотны, зачитал послание вслух.

– Интересно, почему три? – пробормотал Гусунь.

– Надо же им подготовиться к штурму. Не на лошадях ведь они по стенам поскачут.

Гусунь согласно кивнул. За прошедшее время он, видимо, успел сжиться со сделанным открытием. К следующему утру он уже успокоился достаточно, чтобы задать Линьсюаню вопрос:

– Мастер Хэн, а откуда вам всё это известно?

– Ко мне попал портрет императора, и я был поражён сходством. Ну а медальоны, раздаваемые принцам, отнюдь не секрет, – Линьсюань пожал плечами. – Когда я узнал, что у тебя есть такой, всё встало на свои места.

– А я вот о них не знал.

– Больше читать надо, – в тон ему отозвался Линьсюань.

– Ладно, предположим. А откуда вы знаете о господине Пуяне и управителе библиотеки?

– А ты думаешь, тебя не искали? – чувствуя, что ступает на скользкую дорожку откровенного вранья, сообщил Линьсюань. – О том, что собиралась сделать императрица Жун, знали единицы, но не все из них были уничтожены. Я, как тебе известно, родом из Линьаня. А потому имел возможность навести справки.

Ложью, впрочем, это было лишь отчасти, принца действительно искали. Вот только мастер Хэн не имел к этому никакого отношения. Ну да ладно, семь бед – один ответ.

– А ваша семья тоже тогда пострадала? – спросил Гусунь, и Линьсюань мысленно порадовался, что собеседник сам предложил приемлемое объяснение.

– Да. Так что упоминаний о роде Хэн ты не найдёшь, не удивляйся.

– А почему вы мне сразу не рассказали, когда узнали?

– Я думал, что ты ещё слишком молод, тебе надо набраться знаний и опыта. Но теперь, раз уж такое началось, тянуть больше некуда.

Гусунь кивнул и на этом, к облегчению Линьсюаня, отстал. Внешне в нём ничего особо не изменилось, он продолжал нести службу, выполнять свою долю изрядно возросших обязанностей по хозяйству крепости, общаться с товарищами. Только время от времени зависал, глядя куда-то в одну точку, но быстро встряхивался и возвращался к своим делам. А в свободное время походил к Линьсюаню. Больше они не почти разговаривали, просто Гусунь вставал или садился где-нибудь поблизости, словно боялся выпускать заклинателя из виду. Остальные солдаты Линьсюаня откровенно избегали, кроме исправника Пэя, но открытых проявлений враждебности больше не допускали.

И вот теперь они с Гусунем созерцали раскинувшийся на много ли вражеский лагерь. До обещанного штурма оставался ещё один день. А помощь из Цзюяньцзина так и не пришла.

Когда пополнение не явилось вечером, никто особо не удивился: что ни говори, а сборы, даже срочные, нескольких сотен, а то и тысяч человек – дело не быстрое. Припозднились, поставили лагерь, чтобы не шагать ночью, а утром со свежими силами и дойдут. Однако утром подмога тоже не появилась. К полудню Линьсюань по просьбе исправника снова ушёл в медитацию, чтобы подтвердить: нет никаких следов, что кто-то вообще собирался покидать город-крепость и идти к заставе.