Заклинатель ордена Линшань. Новые пути. Книга 2

Глава 12

Что ни говори, а лететь было куда привычнее и удобнее, чем молодцевато гарцевать в седле. Или трястись в повозке. И, будь на то воля Линьсюаня, только так бы он и путешествовал. Но у Гусуня не было своего летающего меча, а потому при первой же возможности Линьсюань обзавёлся скакуном – ещё в Цзюяньцзине, куда, сбежав из Янгуаня глухой ночью, прилетел на рассвете, как раз к открытию рынка. Здесь, на севере, на границе степей, лошадей было если не в избытке, то, во всяком случае, заметно больше, чем в южных краях. Так что купить коня можно было достаточно свободно, если, конечно, ты благородный человек, которому закон не запрещает владеть столь статусным животным.

Хорошо, что Доу Сюй не знал, куда именно отправился его шисюн, и не имел достаточно людей на мечах, чтобы обшарить всю округу. А то ведь по воздуху догнать лошадь – раз плюнуть.

Так Линьсюань получил новый опыт – коневладельца и путешественника верхом. Во всех исторических и фэнтезийных романах и фильмах, которые Линьсюаню-Андрею доводилось читать или смотреть, лошади казались родом автомобилей, быть может, лишь чуть более сложным в обслуживании. Их седлали утром, их ставили в стойло вечером, на них преодолевали расстояние из точки «а» в точку «б», и всё – большого внимания взаимоотношениям человека и его транспортного средства никто не уделял. Ну, разве что, если герою доводилось ночевать в чистом поле, а не там, где лошадь можно отдать слугам и забыть, упоминалось, что коней чистили, купали и пускали пастись. Что ж, автомобиль тоже нужно мыть и заправлять бензином. Ну, ещё лошадь могла потерять подкову, и тогда приходилось искать кузнеца, чтобы её перековать – так и у машины может спустить шину, и не каждый умеет самостоятельно ставить запаску.

Науку чистить и седлать свою лошадь Линьсюань более-менее освоил, когда ему показали, как это делается. Казалось бы, что ещё нужно для счастья?

Но ни в одном, мать его, ни в одном грёбаном романе не сказано, что делать, если одним прекрасным утром эта чёртова скотина вдруг решает, что ей и в стойле хорошо, и наотрез отказывается выходить! Да ещё и кусаться начинает при попытке её оттуда всё-таки вытащить. Гусунь тогда изрядно повеселился, а вот едва не лишившемуся пальца Линьсюаню было не до смеха. Как-то он до сих пор не задумывался, какие у лошадей крупные зубы и с какой силой они способны эти зубы сомкнуть. Гусунев скакун, впрочем, тоже однажды отличился: сунул зачем-то голову в бочонок, испугался и принялся с бочонком на голове вслепую метаться по двору – еле поймали. Кого-то едва не сбил с ног, что-то перевернул и растоптал… Гусуню тогда пришлось извиняться и обещать возместить ущерб, всё равно, впрочем, выплаченный из кошелька Линьсюаня.

А как бороться с дурной привычкой лошади надувать живот, когда ты затягиваешь подпругу? Заклинатель не сразу научился распознавать эту хитрость и в первый же день очутился на земле из-за съехавшего седла. Так и воевал с упрямым копытным всю дорогу. А ещё лошадь может вдруг чего-то испугаться и пусть не понести, но внезапно подпрыгнуть или встать на дыбы на ровном месте. Или начать козлить просто потому, что ей так захотелось. И ещё тысяча тонкостей и хитростей, о которых он понятия не имел, спасибо, конюхи на постоялых дворах иногда подсказывали. Слишком быстро не гони, отдохнуть столько-то времени дай, тем и этим не корми, сразу после скачки не пои…

В общем, каким бы трудным ни был путь вдвоём на одном мече, пожалеть о потере у Линьсюаня не получалось. Меч – штука послушная. Отполируй, наточи, позанимайся с ним или помедитируй, чтобы укрепить связь, и вот вы уже в полной гармонии.

Интересно, что крестьяне сделали с уведёнными у них лошадьми? Вообще-то для здешних простолюдинов украсть лошадей примерно то же самое, что в мире Андрея гражданским угнать БТР – выдать за приобретённых законным путём не получится никак. Линьсюань даже допускал, что несчастных лошадок просто забили на мясо – а что, тут кое-где, если верить слухам, ослятину едят, почему бы тогда и конину не съесть. Ну а если не съедят, то останется только выгнать куда-нибудь подальше, и если власти прознают и спросят, то спрятать глаза и развести руками: понятия не имеем, откуда взялись, господин начальник…

Инчжоу путники достигли ко второй половине третьего дня. Недалеко от ворот спешились и в город вошли пешком. Город выглядел как город, ничего особенного.

– Ну, и где тут живёт ваш человек? – спросил Гусунь, едва они оказались за стенами.

– Эм… Кажется, где-то в северо-восточных кварталах. А впрочем, спросим.

И Линьсюань свернул в ближайшую чайную. Гусунь последовал за ним.

– Скажите-ка, а где у вас тут живёт почтенный господин Ань Чэнши? – спросил заклинатель у прибежавшего к их столу хозяина, после того как они сделали заказ.

– Тут недалеко. У господина бессмертного какое-то дело к этому старому евнуху?

– Да, у нас к нему письмо, – соврал Линьсюань. – Взяли проездом из Цуйпу.

– А-а, – закивал хозяин. – Если пойдёте прямо по нашей улице, то за третьим поворотом направо будет сад Весны, а прямо за ним квартал Вечного Процветания. У господина Аня там самый большой дом.

– Благодарю, – кивнул Линьсань.

– Так это евнух? – спросил Гусунь, когда хозяин чайной отошёл, всё ещё удивлённо поглядывая на Линьсюаня. Видимо, господин бессмертный в роли почтальона был ему в новинку.

– Ну да. Служил во Внутреннем дворце императрице, хорошо знал и её, и императора.

Они наскоро перекусили и двинулись в указанном направлении. Указания были предельно просты, так что найти нужный квартал, а в нём нужный дом труда не составило. На всякий случай уточнив у прохожего, точно ли они пришли по адресу, Линьсюань постучал в окрашенные красной краской ворота. Он сам не знал, что будет говорить, разве что повторит ложь с письмом, но говорить ничего и не пришлось. Приоткрывший ворота пожилой слуга тут же с поклоном пригласил их внутрь, ни о чём не спрашивая. И вот они оказались в довольно богато убранной комнате, хозяин которой не заставил себя долго ждать. Линьсюань с любопытством смотрел, как из внутренней двери выплывает, опустив глаза, сухонький старичок с почти полностью белыми волосами, выглядывающими из-под надетой, несмотря на домашнюю обстановку, шапки. Где-то он слышал, что евнухи к старости из-за проблем с гормональным балансом либо расплываются, либо, напротив, высыхают как щепки. Ань Чэнши явно принадлежал ко второму типу.