Заклинательница Теней

Глава 11. Беатрис

Свет уличного фонаря пробивался сквозь зазор между плотными старыми шторами и ложился на пол яркой полосой. Воздух в комнате был свежим и холодным. Я снова забыла закрыть окно. Спустив ноги на пол, поежилась и поспешила набросить свитер прямо поверх пижамы. Каждый вечер я медитирую, взываю к ослабевшей магии, мне комфортно это делать, когда в помещении свежо. Магия отзывается с силой, желанием, мои колдовские возможности выросли за последние шесть месяцев в несколько раз. Летиция может зажечь свечу, я же могу разжечь камин и заморозить воду в кране. Моя магия сильнее магии Летиции и Аниты в этом мире, может, потому что я занимаюсь ей, а может, просто потому что и в своём мире была сильнее многих колдунов.

Сегодня моя очередь работать в магазине, поэтому натягиваю штаны, носки, ботинки и спускаюсь вниз. Ещё очень—очень рано, обитатели дома спят, коты свернулись калачиком на диване, один Стивен, черно—серый мейкун, встретил меня сладким потягиванием у ног и одним единственным «мур». Пока я чистила зубы в ванной, он несколько раз обошёл меня, ласкаясь о мои ноги, его зелёные глаза сверкали в полутемной комнате. Настоящий кот ведьмы. Я небрежно потрепала морду коту и выскочила на улицу, на ходу одевая куртку и шапку. Непричесанные волосы топорщились из—под шапки, одежда на размер больше делала меня похожей на небрежную старшеклассницу.

Снег заботливо укрывал сад Летиции, теплолюбивые кусты были аккуратно прикрыты старой мешковиной, а корни цветов махровыми лапами из елки. Морозный воздух кусал щёки, я зарылась носом в воротник старой куртки и быстрым шагом направилась в пекарню на соседней улице. Свежий снег скрипел под тяжелыми ботинками, которые оставляли первые следы после снегопада, который утих всего на пару часов. Причудливые снежинки искрились серебряным одеялом под светом желтых фонарей. Снега выпало так много, что школы уже неделю не работают, дороги чистят с большим трудом, а местные жители считают, что случился настоящий апокалипсис, неторопливая жизнь почти остановилась в этом городишке. Меня это крайне веселило, потому что подобное количество снега в Аркероне выпадало в начале зимы, а уж в ее середине снега было столько, что заваливало окна первого этажа нашего училища. Местная катастрофа для настоящего аркеронца похожа на насмешку. Я повернула за угол и сразу же ввалилась в пекарню, забыв сбить снег с ботинок. Звякнул старый колокольчик на двери, и хозяин пекарни с презрением покосился на мои ботинки, на которых был огромный слой липкого снега, а я лишь улыбнулась в ответ. Он был худощав и нескладен, круглое как блин лицо, было украшено пушистыми чёрными усами и круглыми маленькими очками с позолоченной цепочкой.

Он цокнул языком и покачал лысоватой головой:

— Я уж думал не придёшь, припозднилась.

Он зашёл за стойку и протянул мне увесистый бумажный пакет с круассанами и свежим хлебом. Запах в пекарне стоял умопомрачительный, в животе сразу засосало, вчера я пропустила ужин. А мысли о свежем круассане почти заставили меня застонать вслух. Небрежно положила деньги на стойку, затем взяла у него из рук бумажный пакет и уже собиралась уйти, как он спросил:

— Дейдре, ты ещё не приготовила настойку? Ну, эту самую?

— Эту самую? — делаю озадаченное лицо, хотя прекрасно понимаю, о чем он говорит.

— Да, которую я всегда беру, все время забываю, как вы ее называете, — пекарь задумчиво погладил подбородок, делая вид, что пытается вспомнить название.

— «Перчинку»? — улыбаюсь, приоткрыв входную дверь, впуская холодный воздух в пекарню.

— Точно! Перчинка! Вот же ж придумаете название.

— Приходи после обеда, я тебе отложила флакон. — подмигиваю пекарю и выскакиваю на улицу.

«Перчинка» запрещённое в продажу зелье в Аркероне, его действие распаляет чувства, усиливает желания, сердце бьется сильнее, тело чувствует плотский голод и ноет, ноет, чтобы его наконец «накормили». Можешь варить его у себя дома сам и пить сколько влезет, но продавать в Аркероне запрещено. Но мы не в Аркероне и я решила немного пошалить, цену поставила на него баснословную, подняла выручку магазина и настроение местным жителям. Летиция сначала озадачилась, не зная как на это реагировать, затем, посчитав прибыль, махнула рукой сказав что—то вроде: «Сделаю вид, что вообще не понимаю, что ты там варишь» и удалилась в зимний сад. Анита, видя, что я от безделья наварила целый стеллаж всевозможных зелий, сменила гнев на милость, хотя бы по вечерам. Ее ожидание возвращения домой затянулось. Она искренне не понимала, как я могу так долго разбираться со своей магией.

Не выдерживаю и ломаю кусок тёплого багета, корка громко хрустит и крошится в руках, крошки утопают в снегу, а мякоть у меня во рту. Жмурюсь от наслаждения. Я буду скучать только поэтому. Невероятный хлеб.

Снова повалил снег, большие хлопья плавно опускались вниз, предвещая очередной завал на дорогах. Утро быстро вступало в свои права, город пробуждался, тут и там выходили жители в огромных куртках и с лопатами в руках, пытаясь откопать завалившие снегом дорожки к дому, о машинах и речи не шло. Коул говорит, все ездят на летней резине, а сейчас это просто самоубийство. Он занимается ремонтом машин, для меня он тоже колдует, только колдует он немного по—другому, ибо я вообще не понимаю, как можно сесть в эту странную штуковину и куда—то ехать. Мою неприязнь и страх к машине он объясняет летней аварией. Не подтверждаю его теорию и не опровергаю, пусть думает, как желает.

Заваливаюсь на кухню, смахивая снег с куртки прямо на ковёр, бросаю на стол пакет и уверенно шагаю в магазин, открою его пораньше, вряд ли сегодня будет аншлаг с таким снегопадом, зато смогу спокойно попрактиковаться.