Заклятая любовь

Глава 5. Румиса

Последняя галушка с характерным шлепком приземлилась на присыпанную мукой доску. Готово. Враг будет повержен, а долг – выплачен. Осталось лишь выполнить последнее, самое противное условие Мансура – надеть платье.

Время, пока я вкладывала в каждую галушку всю свою ярость, пролетело незаметно. До вечера – считанные минуты. Листаю сайты с доставкой, но все как один сухо сообщают: доставка завтра. А нужно сегодня. Прямо сейчас.

Мои сестренки, три вертушки, мотыльками порхают по комнате, от шкафа к кровати на которой я сижу. Кружат вокруг, пытаясь помочь с выбором.

– Примерь это, оно тебе точно должно подойти, – прижимает к себе платье Сумайя – старшая из сестер, и начинает кружится по комнате.

Ей предстоит выйти замуж через месяц и она ходит мечтательная. Собственно, ради этой свадьбы я приехала. Предполагается, что я приехала погостить и должна помочь со сборами приданого, но что это такое я пока не увидела.

– Нет, мое примерь, оно красивое, – предлагает Амина, – будешь сиять, смотри сколько стразиков! – на этом слове меня передергивает, не люблю слишком вычурное и блестящее. Оно такое же закрытое, в пол, как предыдущее.

Я качаю головой. Кроме фасона и всего прочего “блестящего”, не хочу одевать чужое. Это как носить чужую кожу – неприятно. С собой у меня чемодан вещей, но все повседневное, которое может понадобиться в течении этого месяца. Есть одно платье, приготовленное моей мамой, которое нужно одеть на свадьбу Сумайи, но я пока не разобрала чемодан и его не видела. Выдернула из него первое попавшееся под руку – джинсы и рубашку, что сейчас на мне.

И тут младшая, Зарина, выныривает из шкафа со струящейся тканью на рука, нежно пастельного цвета, того самого мятного оттенка, что ассоциируется с холодным фисташковым мороженным в самый жаркий день. Французская длина, рукава три четверти, скромная горловина, элегантно и безупречно.

– Примерь, – настаивает она, потряхивая платьем. – Купила на выпускной, но так и не надела. Слишком... открытое для меня.

Она показывает не срезанный ценник. И я понимаю. Для них, давно и красиво покрытых шелковыми хиджабами, это платье почти вызов. Для меня, просто красивая вещь.

Хочу примерить это платье, просто так, для себя.

Переодеваюсь. Ткань приятно скользит по коже. Подхожу к ростовому зеркалу и замираю. В отражении утонченная девушка. “Принцесса” о которой мама мечтала всю жизнь.

– У-и-и, какая красивая, – восхищенно шепчет Зарина.

– Осталось что-нибудь придумать с прической.

– Я помогу!

Сестренки с готовностью набрасываются на мои непослушные волосы, заплетая сложную французскую косу. Приносят свои косметички, желая облагородить лицо своим макияжем, но я отнекиваюсь. Предпочитаю свою косметику и свои кисточки. Наношу легкий тон, подчеркиваю глаза стрелками, слегка прохожусь румянами по скулам. Получается очень даже.

Выхожу в столовую, чувствуя себя немного звездой, вышедшей на сцену.

Первый, чей взгляд я ловлю, это Мансур. Его темные глаза, обычно полные насмешки, становятся теплее, уголки губ дрогнув в почти улыбке, остаются непреклонны.

– Иди обниму любимую сестренку, – раскрывая объятия, говорит одобрительно, в голосе не слышно привычного сарказма.

– А куда же делась ведьмочка? – не удерживаюсь от подколки, с легкой ноткой обиды, не спеша прыгать в объятия.

– Без понятия, сам гадаю, – подначивает он, и его улыбка становится шире.

Я мстительно вмазываю своим кулачком в его дорогую рубашку. Он только смеется.

За большим столом собралась вся их огромная, шумная семья. Дядя Исмаил, отец Мансура, с седыми висками и мудрым взглядом. Его жена, тетя Залина, та самая женщина, которая заменила Мансуру мать и вырастила его. Ее три дочери – мои верные сегодняшние стилистки, и младший брат Мансура, озорной подросток Адам.

Беседа за столом течет плавно о погоде, о новых посадках в саду. Потом взгляды обращаются ко мне.

– Ну как тебе, Румиса, в Москве живется? – спрашивает дядя Исмаил.

– Нормально, – пожимаю плечами, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Учусь на втором курсе в Вышке.

– На кого? – переспрашивает дядя.

– На программиста…

– Программист? Это разве женская специальность? – дядя Исмаил смотрит на меня, будто я заговорила на марсианском.

– Руми какая красивая выросла, ей не обязательно учиться, – мягко вступается тетя Залина. – Совсем невеста. Замуж быстро выйдет.

– Сколько тебе лет? – вновь интересуется дядя.

– Девятнадцать, – отвечаю, начиная предчувствовать, к чему клонит разговор.

– Да, замуж уже можно, – заключает он одобрительно, как будто поставил галочку в невидимом списке.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Весь мой внутренний протест, вся моя независимость, все планы на будущее разбиваются об эту простую, как гвоздь, логику. Можно. Словно я вещь, которую наконец-то разрешили использовать по назначению. Я чувствую, как по спине бегут противные мурашки, а щеки начинают гореть. Мой взгляд ищет Мансура: ну сделай же что-нибудь, это же твой отец!

И тут, словно подхватывая мысль супруга, тетя Залина произносит:

– Так может, нашей Румике хорошего жениха присмотреть? Местного, из хорошей семьи.

Я чуть галушками не давлюсь. Откашливаюсь, хватаясь за стакан с водой.

В воздухе повисает густое, удушливое молчание. Все взгляды прилипают ко мне. Я сижу, чувствуя себя как бабочка, которую аккуратно, но неумолимо прикалывают булавкой к бархату чужого решения.

– Рано ей, пусть подрастет, – обыденно произносит Мансур, не отвлекаясь от галушек.

На меня накатывает волна такой стремительной благодарности, что я готова простить ему все его утренние подколки. Это тот вопрос, в котором я не стремлюсь быть первой.

– Правильно, – подхватывает тетя Залина, одобрительно кивая сыну, – Еще наступит время, когда от ее женихов отбиваться придется.

Фух! Медленно выдыхаю, чувствуя, как камень с души ощутимо падает.