Заклятая любовь

Глава 7. Румиса

Рассматриваю свой маникюр. После вчерашнего “испытания” галушками он выглядит не очень, не плохо бы обновить. В Москве я бы уже листала приложение с салонами, а здесь все по-другому.

Здесь мой личный куратор – Мансур, устроил мне режим полного сопровождения. Просто так выйти в город одной – неслыханная дерзость. Я отвыкла от настоль тотальной опеки, наверное, с детства. Даже в Москве с моими “любящими” братьями у меня была своя жизнь, свои маршруты. А здесь, в лоне любящих родственников, как-то уж слишком душно.

Открываю карту, выбирая салон по отзывам. Но они везде одинаково восторженные, до подозрительности. Словно их все писал один человек.

Спрашиваю совета у сестер. Они лишь пожимают плечиками, показывая свои ухоженные, но абсолютно натуральные ногти.

– Нельзя красить, – мягко поясняет Зарина.

– Почему?

– Намаз не делают с накрашенными.

А-у, конечно, это все объясняет.

Остается один путь – развести Мансура на вылазку в город.

Прохожу мимо гостиной, откуда доносятся голоса дяди Исмаила и брата. Разговор в напряженных тональностях.

–…снова эти паскудники Инасаламовы лезут под ноги, – со злостью выговаривает дядя. – Полностью перекрыли поставку трюфелей для нового меню. Специально, гады, знают, что у нас презентация!

В первый раз слышу, как дядя настолько резко высказывался. Не решаюсь залезть в разговор в этот момент.

Бизнес-разборки мужчин. Как хорошо, что меня это все не касается.

Прохожу мимо, терпеливо дожидаюсь, когда их мини совещание закончится.

Ловлю Мансура уже чуть позже, практически на выходе из дома.

– Мне срочно нужно в салон, – заявляю, демонстративно показывая ему руки. – Это катастрофа.

Он снисходительно окидывает взглядом мой маникюр.

– Предлагаю их совсем состричь. Практично и гигиенично, – улыбается, а фейс серьезный.

Инстинктивно прижимаю сжатые кулаки к груди, пряча ”мою прелесть”.

– Ты что, смерти моей хочешь?! – на пафосе выдаю ему. – Это последняя красота, что мне осталась!

– Ладно, куплю тебе украшения, – снисходительно заявляет. – Хотя в платье ты красива без всяких цацек.

– Я не это имела ввиду! – возмущаюсь негодующе.

– Золото или платина? Серьги, кольца? – перечисляет, продолжая гнуть свою линию.

Да не надо мне громоздких украшений! Не люблю всю эту пафосную мишуру.

– А можно мне просто маникюр? – жалобно прошу я.

– Ненормальная ты женщина. – неверяще качает головой. – Ведьмочка.

Какая есть, развожу руки, жалобно смотря на братца.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста.

Мансур вздыхает, будто безмерно устал и делает огромное одолжение.

– Ладно. Если хочешь поехать со мной, надень платье. Без обсуждений.

Снова он за свое. Да, сегодня я в джинсах, но готова пойти на уступки ради нужного дела.

Переодеваюсь в свое единственное спасительное платье мятного цвета. Другие я так и не заказала, не до того было.

Выхожу к нему, кручусь вокруг своей оси.

Ну, что доволен? – смотрю с вызовом.

Платье сидит идеально, волосы собраны в элегантный пучок. Чувствую себя воспитанницей института благородных девиц.

На лице Мансура мелькает одобрения улыбка, но он тут же ее прячет.

Суровый тиран и деспот,не обманешь меня. Я видела тайную сторону твоей души и я знаю как ее вытащить. Улыбаюсь предвкушающе.

– Поехали. Сначала заедем в “Садж” на полчаса, – говорит он, заводя мотор.

Красивый стильный салон его белого мерина отделан кожей цвета слоновой кости, с инкрустациями из матового карбона. Глажу панель пальчиками – красавец, хочу его погонять.

Полчаса в ресторане затягиваются в вечность. Я томлюсь в его кабинете на диванчике, пока он что-то яростно правит за компьютером.

Никаких интересных происшествий, никаких поводов для спора. Обычный рабочий день.

Рассматриваю отделку кабинета, выдержанного в строгой палитре: темные матовые стены, сталь и стекло, гладкие поверхности, на которых негде спрятаться ни пылинке. На полках идеально ровные стопки бумаг, даже ручки в стакане стоят параллельно друг другу.

Кабинет, как продолжение самого Мансура, безупречное и абсолютно непроницаемое.

Сидеть здесь было все равно что находиться внутри безупречного, но абсолютно бездушного механизма, и от этого становится не по себе.

В зал ресторана он меня не пускает, не разрешает выйти, памятуя о прошлом. Хорошо что, на общем семейном ужине он не обмолвился о стычке, по каким то своим соображениям, возможно боялся гнева отца.

От скуки начинаю переписываться с Анюткой. Мы дружим с того самого дня, как на первом курсе она одолжила мне зарядку для макбука, а я ей конспект по дискретной математике.

Входят несколько сотрудников, отвлекая Мансура, и я выскальзываю из кабинета.

По служебному коридору снуют официанты, в основном мужчины. Их любопытные взгляды начинают действовать на нервы. Мне нужно уединение. Хочу скрыться ото всех.

Дальше по коридору натыкаюсь на массивную дверь. За ней тихий служебный выход. Выскальзываю наружу. Здесь пустынно, свежо и никого. Идеально.

Прохожусь вдоль стены в спасительной тени от солнца, которое сегодня особенно жгучее, накаляет воздух уже ближе к полудню. Продолжаю переписку. Аня скучает, шлет смешные фото, рассказывает как проходит лето в столице. Я в ответ делаю селфи в своем мятном платье на фоне кирпичной стены – вот, мол, мой “гламурный” отпуск. Отправляю.

И только палец отпускает кнопку, как сзади на меня обрушивается тень, телефон вылетает из рук, приземляясь на асфальт с характерным звуком.

Железная хватка сковывает меня, прижимая к телу руки, грубая ладонь с силой закрывает рот, заглушая мой первый испуганный вскрик. Сердце останавливается, а по телу бегут ледяные мурашки.

И прямо в ухо, низким, узнаваемым голосом, выдыхает:

– Поймал.