Заклятая зима.

Глава 9. Отверстие в стене.

Они облазили каждый ящик, заглянули под каждую полку и проверили все коробки. Фамильяры шныряли по полу, помогая как могли: Пух облетал верхние полки, Тенебор клевал подозрительные мешочки, а Искра вынюхивала всё, что хоть как-то пахло съестным. Умбра с Мореной перетаскивали маленькие коробочки к центру комнаты.

— Тут... только сушёные ягоды, — разочарованно сказала Алиса, держа в ладони горсть сморщенных плодов.

— А у меня грибы... вроде не ядовитые, — Кира морщилась, глядя на серые, ломкие шляпки.

— Вот одуванчики! — радостно каркнул Тенебор. — Ну, в крайнем случае, отвар можно сварить.

Кира вытащила крошечный кусочек засохшего хлеба.

— Даже крошки есть... — пробормотала она с усмешкой. — Какой пир, а?

Алиса прыснула.

— Не жалуйся, в таких условиях и крошка в радость.

— Это точно, — согласилась Кира, разложив "добычу" на импровизированной скатерти — белом листке пергамента. — Всем по чуть-чуть.

Фамильяры осторожно подтянулись ближе, каждый взял себе по кусочку. Морок скептически глянул на поднос с подношениями, но промолчал. Пух, сияя от счастья, обнял одуванчик.

— Никогда не думал, что скажу это… но я счастлив просто видеть еду, — прошептал он.

Кира кивнула, глядя на своих товарищей.

— Главное — мы вместе. Мы держимся. А голод — дело временное.

Они ели молча, медленно, словно боясь проглотить не только пищу, но и ту редкую каплю тепла и уюта, которая вдруг, несмотря на холод и беду, поселилась между ними.

Как будто боялись показать, насколько были голодны. Даже Морок, обычно ленивый и язвительный, тихо пережёвывал сухой гриб, не отпуская ни одной колкости. Когда последняя ягода была доведена, Алиса вздохнула и вытерла руки о подол.

— Ну что… вперёд? — спросила она, не столько с энтузиазмом, сколько с решимостью.

— Да, — кивнула Кира, и в её голосе прозвучала усталость, перемешанная с упрямством. — Надо добраться до остальных.

Тенебор встрепенулся, расправил крылья, важно прошёлся по полу, словно готовился к бою.

— Ну что ж, снова за дело, — каркнул он. — Пора нам пробить себе путь сквозь лёд и дерево, как настоящие герои.

— Лучше бы как настоящие плотники, — буркнул Морок, устраиваясь поудобнее в углу. — Но герои тоже сойдёт.

Искра молча подошла к стене, хвост у неё нервно дёргался из стороны в сторону. Она начала рыть, отбрасывая когтями щепки, упрямо и ритмично. Тенебор взлетел, завис в воздухе и с размаху ударил клювом по стене.

— Тук! — звук разнёсся по комнате.

— Тук-тук! — повторил он с наигранной бодростью. — Кто там? Это спасение стучится к вам!

— Или новый обвал, — заметила Морена, наблюдая, как с потолка слетела пылинка.

— Не каркай! — в один голос сказали Алиса и Кира.

— Это не я, это он, — Морена кивнула на Тенебора.

Работа закипела. Щепки летели в стороны, под лапами Искры появлялся небольшой проход. Алиса присела рядом с Кирой и наблюдала за процессом, сжимая пальцы от напряжения.

— Снова в неизвестность, — пробормотала она. — Но уже не так страшно.

— Потому что теперь мы не одни, — тихо ответила Кира и бросила быстрый взгляд на своих друзей.

И снова в комнате зазвучали звуки долбёжки, скрежета, царапания и мягкое, упрямое дыхание. Маленькая команда, объединённая страхом, холодом и надеждой, вновь прокладывала путь сквозь стены — в поисках спасения.

Мракогон ступал по заснеженному лесу, тяжело дыша, и каждое его выдохнуть облачко пара сразу замерзало в воздухе. Под копытами хрустел снег, а вокруг раскидывались деревья, словно застывшие в вечном сне. Их ветви были покрыты инеем, искрились при свете клубка, словно драгоценности. Всё вокруг казалось вымершим, и только один он, огромный чёрный конь с блестящей шерстью и умными глазами, двигался вперёд, стараясь не отставать от мерцающего клубка.

Клубок катился чуть впереди, освещая путь мягким белым светом, который не обжигал глаза, но грел сердце. В его свечении Мракогон находил странное спокойствие, как будто клубок знал дорогу лучше, чем кто-либо другой. А может, знал. Он появился тогда, когда надежда почти угасла.

— Как же мне хочется поскорее доставить их… — прошептал он себе под нос, наклоняя уши. — Дарину, Ивана, Костю, Володю… Снежана. Всех. Лишь бы не замёрзнуть. Лишь бы добрать и спасти наш лес и колледж.

Мракогон напряжённо оглянулся назад. За его широкой спиной в специальных мягких упряжках, под меховыми накидками, дремали пятеро детей. Они были как драгоценный груз, как пламя, которое нельзя допустить угаснуть. Он чувствовал, как дрожит их дыхание, как сжимаются их тела от холода даже под защитой. Каждое их вздрагивание отзывалось в его сердце болью.

Он ускорил шаг, но тут же остановился. Лес внезапно стал гуще. Клубок слегка замедлился, словно тоже почувствовал тревогу.

— Нет, нельзя торопиться, — пробормотал Мракогон. — Один неверный шаг — и мы потеряемся. А я не могу их потерять. Я просто не могу...

Он вскинул голову, вслушался в тишину. Лес молчал. Птицы ледяными статуями сидели на ветках. Изредка что-то потрескивало где-то вдали — то ли дерево от мороза треснуло, то ли… что-то шевельнулось.

— Странно… — фыркнул он и снова посмотрел на клубок. — Ты же знаешь, куда вести, правда? Не бросишь нас?

Клубок будто услышал — он вспыхнул ярче и медленно двинулся дальше.

Мракогон вздохнул и снова зашагал вперёд, аккуратно, но решительно. Он был не просто в пути — он нёс надежду. И пока клубок горел — у него была вера, что они доберутся.

Они шли уже давно. Время словно застыло, растянувшись в бесконечную вереницу шагов, хруст снега под копытами и дыхания, превращающегося в пар. Снег лежал всюду, залив бескрайний лес бледным полотном. Всё вокруг было белым — одинаковым, безжизненным, тихим. Мракогон шёл уверенно, но медленно, чтобы не сбиться с пути. Его дыхание было хриплым, морда запорошена снегом, но он не жаловался — не имел на это права.