Заклятая зима.

Глава 11. На краю падения.

Подо льдом, словно в хрустальном аквариуме, плавали маленькие серебристые рыбки. Их движения были медленными и грациозными, будто они танцевали в застывшем времени. Лёд над ними мерцал голубыми бликами от света луны, отражая их изящные силуэты. Рыбки казались сказочными, нереальными, как будто вырезанными из стекла.
— Смотрите! — первым заметил Иван и наклонился ближе к поверхности. — Там подо льдом… живые!
— Рыбки, — прошептал Снежан, прижимая ладони к прозрачному льду. — Такие красивые... как будто это не река, а зеркало между мирами.
Константин присел рядом, провёл пальцем по гладкой поверхности.
— И ведь живут, несмотря на холод, — пробормотал он. — Может, и нам стоит у них поучиться — ни сдаваться, ни замирать.
— Надеюсь, лёд крепкий, — буркнул Владимир, всё ещё настороженно разглядывая замёрзшую гладь. — Не хватало нам сейчас в прорубь свалиться.
Дарина молча, смотрела вниз, её дыхание превращалось в лёгкий иней на льду. Её глаза вспыхнули лёгким огненным светом.
— Они не боятся, — сказала она. — Может, потому что знают — глубоко внизу всё ещё есть жизнь и тепло. И нам нужно идти вперёд, как они.
Мракогон фыркнул, подняв голову, но даже он замедлил шаг, словно уважая красоту момента. Клубок, мерцая, перекатился ближе к берегу, словно тоже любовался подлёдным танцем.
— Вперёд, — тихо сказал Иван. — Но запомним это место. Оно… тёплое. По-своему.
Вдруг раздался лёгкий треск — сначала тихий, почти незаметный, но затем усилился, будто кто-то медленно разрывал тонкую ткань. Все замерли. Под ногами едва уловимо дрогнула поверхность.
— Это что?.. — прошептал Снежан, прижимаясь ближе к центру саней.
Константин нахмурился, его ладони вспыхнули еле заметным отблеском — он чувствовал тепло, что начинало подниматься снизу, словно кто-то включил невидимый жар.
— Купол… — пробормотал он. — Он же из жара и пламени… А лёд…
— Начал таять! — резко подался вперёд Владимир и вгляделся в трещины, расползающиеся по поверхности. — Мы его плавим!
Дарина вскочила, её глаза вспыхнули тревожным огнём, как у её фамильяра. — Надо срочно отъезжать отсюда! Иначе провалимся!
Мракогон громко фыркнул, услышав резкие голоса. Его копыта тревожно перебирали по льду, чувствуя вибрации.
— Быстрее, клубок! Веди! — крикнул Иван, и закрыл ладонью треснувший край под ногами.
Клубок, словно почувствовав угрозу, вспыхнул ярким светом и стремительно покатился вдоль русла реки, вычерчивая новый путь.
— Держитесь крепче! — скомандовал Константин, прижимаясь к краю саней. — Нам надо выбираться с этой ледяной ловушки!
Под копытами Мракогона хрустел лёд, вокруг начали появляться лужицы воды, отражающие багряное пламя купола. Он ринулся вперёд, везя сани за собой, а позади них трещины медленно, но неумолимо разрастались, как паутина, готовая поглотить всё под собой.
— Надеюсь, мы успеем... — прошептал Снежан, вцепившись в край саней. — Лёд не прощает ошибок.
Мракогон, фыркнув, рванулся вперёд, и сани закачались, скользя по растрескавшемуся льду. Клубок катился перед ними, вырисовывая извилистую дорожку, как путеводная звезда в темноте.
— Быстрее! Держись правее! — закричал внук Кощея Бесмертного, заметив, как слева трещины расползаются всё шире.
Мракогон послушно дернул головой, направляя упряжку к более плотному участку льда. Иван вцепился в край саней, сердце его билось так громко, что, казалось, его мог бы услышать каждый.
— Только бы успеть, только бы не провалиться... — шептал он сквозь сжатые зубы, стараясь удержать равновесие.
— Ой, лёд прямо под нами тает! — закричал Снежан, указав дрожащим пальцем на тонкую пленку воды, уже покрывающую лёд.
Внук Водяного бросил короткий взгляд назад: за ними трещины сомкнулись в зияющие пропасти, будто ледяная пасть гналась за ними.
— Не оглядывайся! Вперёд, только вперёд! — подбодрил он всех, сам при этом стиснув зубы от напряжения.
Дарина, не отрывая взгляда от бегущего клубка, прошептала:
— Мы справимся... Мы должны.
Лёд трещал под копытами Мракогона, вокруг слышались только удары сердца, треск и шипение талой воды. Казалось, весь мир замер в этом напряжённом беге на выживание.
И вдруг — плотный снег впереди, твёрдая почва под санями. Они вылетели на другой берег реки, и сани с глухим стуком остановились.
— Мы спаслись... — выдохнул Снежан, тяжело дыша.
— Живы... — подтвердил внук бабы Яги, опускаясь прямо на снег.
Мракогон вскинул голову, заржал и топнул копытом, словно тоже празднуя победу.
— Спасибо тебе, дружище, — Костя ласково похлопал его по шее.
Все несколько минут просто сидели, приходя в себя, слушая, как за их спинами река продолжала трещать и разваливаться, словно не желая отпускать добычу.
Они отдышались, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к ровному ритму. В лицо бодро шевелил лёгкий морозный ветерок, принося с собой запах льда и снега. Мракогон нетерпеливо переступал копытами, фыркая и поглядывая на клубок, который уже катился дальше, словно нетерпеливо подзывая их.
— Пора, — наконец сказал Константин, поднимаясь и отряхивая снежинки с плаща. — Мы не можем терять время.
Иван кивнул, оглянувшись на реку. Лёд позади них действительно начинал вновь срастаться, будто сама природа хотела стереть следы их дерзкого перехода.
— Смотри, — пробормотал он. — Лёд опять становится гладким... Как будто ничего и не было.
— Будто сама река затаила дыхание, чтобы нас отпустить, — задумчиво добавила Дарина, прищурившись на уходящий вдаль блестящий покров.
— Ну, его к Алисиному дедушке, — пробормотал Владимир, с опаской косясь назад. — Я больше по такому льду кататься не хочу.
Снежан молча кивал, крепче укутываясь в тёплый шарф.
Они снова взобрались в сани, и Мракогон, поймав движение клубка, двинулся с места, легко ступая по утоптанному снегу. Перед ними раскинулась новая картина — снежные горы возвышались вдалеке, острые пики терялись в перламутровом небе. Их вершины сияли серебром в лучах зимнего солнца.
— Туда ведёт наш путь, — проговорила Снежана с ноткой восхищения в голосе.
— Интересно, сколько ещё испытаний приготовил для нас этот мир? — задумчиво спросил Владимир.
— Какие бы испытания ни были, мы их пройдём, — твёрдо сказал Константин, сжав кулак.
Мракогон бодро шагал вперёд, а клубок, светясь всё ярче, будто сам предвкушал новые приключения. Впереди их ждали горы — высокие, неприступные, манящие...
И каждый из них ощущал: настоящее испытание только начинается.
Комната за комнатой Алиса, Кира и их фамильяры медленно, с осторожностью пробирались через отверстия в стенах. Каждый раз, протискиваясь сквозь очередной лаз, они замирали, надеясь увидеть что-то новое... Но каждый раз их встречала одна и та же картина — обычная жилая комната студентов: кровати, шкафы, столы, покрытые пылью и инеем, застывшие в молчаливой заброшенности.
— Опять... — тихо вздохнула Кира, озираясь вокруг. Её голос эхом разнесся по замерзшему пространству, как будто сама комната отвечала ей холодным вздохом.
Искра, её рыжая лиса, обнюхала угол комнаты, осторожно ступая лапками по скользкому полу, а Тенебор вспорхнул на перекладину кровати, сердито каркнув.
— Сколько же их ещё? — проворчал ворон, сердито щёлкая клювом.
— Словно лабиринт... — пробормотала Алиса, прислоняясь к стене, чтобы отдышаться. Она невольно тёрла замерзшие пальцы, вглядываясь в тусклое, мутное стекло окна, сквозь которое проникал лишь бледный свет.
Умбра — фамильяр Дарины, в виде тени шмыгнула по комнате, почти не оставляя следов.
— Мы должны идти дальше, — сказала Кира, сжав зубы. — Где-то здесь должна быть Марья Петровна. Мы не можем останавливаться.
Алиса кивнула, проглатывая усталость и голод.
— Да. Даже если придется обыскать все комнаты одну за другой.
Фамильяры переглянулись и закивали — Искра и Тенебор словно понимали важность их миссии. Снова за дело. Снова царапанье когтей, снова царапанье когтей и скрежет когтей о камень и штукатурку, снова терпеливое ожидание.
Когда, наконец появлялось новое отверстие, Алиса первой заглядывала в темноту за ним, сердце ёкало от надежды... и снова опускалось в грудь, когда за проломом обнаруживалась такая же комната, полная холода и безмолвия.
— Будто весь мир застыл и ждёт... — прошептала Кира, глядя в пустоту.
И снова они карабкались вперёд, словно маленькие отважные искатели в ледяном коридоре времени.
Их путь только начинался.
Прошло уже много времени с тех пор, как они начали своё бесконечное путешествие из комнаты в комнату. Силы начали убывать, как и надежда, а в животах всё громче урчало.
— Я... не выдержу ещё одну пустую комнату без хоть чего-то съедобного, — устало проговорила Кира, облокотившись о стену. Щёки у неё порозовели от холода, но губы посерели от голода.
— Тише... слышишь? Это мой живот ругается, — пробормотала Алиса и тихонько рассмеялась, хотя в смехе чувствовалась усталость.
Искра, услышав знакомое слово "есть", взволнованно обернулась и ткнулась носом в сумку Кира — она уже давно была пуста. Пух пролетел по комнате, взмыв под потолок, внимательно осматривая полки, тумбочки и верхушки шкафов. Тенебор, как настоящий ворон-следопыт, начал царапать лапой ящик письменного стола.
— Давайте поищем здесь. Вдруг что-то осталось, — предложила Алиса, уже опускаясь на колени и открывая один из нижних шкафчиков.
— Это же студенческая комната, — усмехнулась Кира. — Тут, может, и под кроватью чипсы остались с прошлого семестра.
Они принялись перерывать всё подряд: доставали из-под кроватей коробки, заглядывали в ящики, осторожно открывали запылённые сумки, что давно были забыты. Из одного угла выкатился пакет с сухариками, слегка отсыревшими, но всё же съедобными.
— Нашла! — радостно крикнула Кира и подняла находку вверх, словно сокровище. — Сухарики с луком!
— Они настоящие? — с подозрением спросила Алиса, подходя ближе и вглядываясь в эти жалкие остатки прежней цивилизации.
— Настоящие! Хрустят! — Кира уже закинула один в рот. — Почти как камень, но вкус есть!
Тенебор тоже каркнул, пытаясь выцепить кусочек. Искра лапкой подтолкнула к себе упаковку, надеясь, что и ей перепадёт. Даже Умбра, обычно равнодушная к еде, настороженно приподняла уши.
— Ну что ж, пируем, как умеем, — сказала Алиса и села на одеяло у стены. — Завтрак чемпионов.
Они сели рядом, делясь друг с другом и своими фамильярами скромной находкой, и на несколько минут забыли и про холод, и про усталость.
— Мы справимся, — тихо добавила Кира, глядя на огонёк решимости в глазах Алисы. — Обязательно найдём её.
Съев свой скромный ужин, Алиса, Кира и их верные фамильяры разлеглись на выцветшем, но ещё сохранившем тепло ковре возле батареи, которая давно уже не грела. От сухариков осталось только шуршащий пакет, свернувшийся калачиком, словно тоже хотел поспать.
— Хоть что-то попало в желудок, — пробормотала Кира, потирая живот и прикрывая глаза. — Если завтра снова будет такая же пустая комната — я, честно, в окно выпрыгну. Даже если оно из льда.
— Нет уж, — отозвалась Алиса, закутываясь в старый плед, который пах пылью и забвением. — Завтра найдём хоть что-то полезное. Марья Петровна ведь не просто так нас позвала.
Пух устроился у неё на плече, укрыв крылышком край пледа. Тенебор примостился в изголовье, шевеля крыльями и каркая себе под нос нечто тревожное. Искра свернулась у ног Киры клубочком, грея своим телом её ступни.
— А помнишь, как мы в тёплой комнате у бабушки собирались перед первым заданием? — шепнула Кира, уже впадая в полудрёму.
— Помню… Там пахло пирогами с земляникой. И никто не думал, что окажемся в холодных коридорах, где даже стены дышат зимней тоской.
Некоторое время все молчали. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким поскрипыванием старой мебели и далёким завыванием ветра за окном.
— Мы доберёмся до неё, — вдруг сказала Алиса, уже слипаясь. — Мы справимся, Кира. Ради всех. Ради этого мира.
— Ради пирогов, — сонно пробормотала та и окончательно провалилась в сон.
Фамильяры, будто поняли, что теперь можно расслабиться, притихли. Только Тенебор слегка дёрнул головой, прислушиваясь к невидимым звукам за стеной, но затем опустил клюв и закрыл глаза.
Ночь опустилась на комнату, и в этом снежном мире, среди пустых замёрзших коридоров, эти маленькие огоньки тепла продолжали гореть в сердцах уставших, но не сломленных друзей.
Сани плавно замедлили ход, и с мягким скрипом полозьев остановились у самого подножия заснеженных гор. Мракогон опустил голову и фыркнул, выпуская облачко пара, которое тут же растворилось в морозном воздухе. Клубок замер перед ними, его сияние пульсировало, отражаясь от снежных склонов, будто подсказывая:
«Здесь начинается новое испытание».
— Приехали… — пробормотал Володя выпрямляясь и оглядывая окрестности. — Ну и махина.
— Красиво, конечно… — протянул Костя, щурясь в сторону вершины, — но это не радует, когда знаешь, что нам туда.
Дарина молча, смотрела вверх, её глаза блестели от света снега и чего-то неуловимого внутри — решимости.
— Далеко не уедем, — заметил Ваня, спрыгивая с саней и похлопывая Мракогона по шее. — Дальше, похоже, только пешком.
— Значит, так и пойдём, — ответил Снежан, подтягивая шарф и проверяя, надёжно ли закрыта куртка.
Все были напряжены. Холод усиливался, воздух становился тоньше, будто горы уже начинали испытывать путников на прочность. Ветер завывал, поднимая с вершин снежную пыль, которая кружилась в воздухе, словно невидимые стражи наблюдали за каждым движением.
— Надеюсь, там есть хоть тропинка, — пробормотал Володя, отстёгивая сани. — А то пойдём вслепую.
— Мы не вслепую идём, — тихо сказала Дарина, — клубок всё ещё с нами.
Клубок вспыхнул чуть ярче, словно в ответ на её слова.
— Вот и отлично, — кивнул Константин. — Тогда берём вещи и вперёд, пока солнце хоть немного светит.
Они начали разгружать сани, крепя на плечи мешки и проверяя снаряжение. Каждый знал: в этих горах может случиться всё что угодно. Но страх не удерживал их. Он лишь шел рядом, молча как тень. А впереди были только они, снег, ветер и путь к самому сердцу зимы.
Сани плавно покатились по узкой тропинке, петляющей между снежных насыпей и замерзших деревьев. Полозья с лёгким скрипом скользили по утрамбованному снегу, оставляя за собой длинную серебристую дорожку. Ветер свистел сквозь вершины сосен, срывая с ветвей мелкую снежную пыль и кружась в вихрях, словно невидимые духи сопровождали их путь.
Мракогон шагал уверенно, фыркая от холода. Его дыхание клубилось в воздухе густым паром, а глаза настороженно следили за тропой. Он чутко прислушивался к каждому хрусту, будто чувствовал, что лес притих не просто так.
— Какая узкая дорожка, — проворчал Владимир, пригнув голову, чтобы не задеть снежную ветку. — Не люблю, когда не видно, что впереди.
— Главное, что клубок не сбивается с пути, — заметила Снежана, держа наготове свой ледяной жезл. — Значит, мы всё ещё идём верно.
— А лес будто следит, — тихо проговорила Дарина, глядя по сторонам. — Слишком тихо. Даже птиц неслышно.
Константин вытянул шею и посмотрел на светящееся облако впереди.
— Горы приближаются, значит, лес заканчивается. Это не тишина… это ожидание.
Иван усмехнулся, но невесело:
— Звучишь как пророк. Может, ты ещё и предсказание дашь, чем всё это закончится?
— Закончится тем, что-либо спасём всех… либо замёрзнем раньше, чем доберёмся, — серьёзно ответил Костя.
Тишина повисла между ними на мгновение, и только звонкое позвякивание упряжи и скрип полозьев продолжали их беседу с дорогой.
Впереди клубок замер на повороте, пульсируя мягким светом. Мракогон фыркнул, остановился и мотнул головой, будто звал:
«Скорее, не отставайте».
— Похоже, что путь опять поворачивает, — сказал Володя. — Держитесь крепче.
— Сколько ещё, как думаете? — спросила Дарина, укрывая уши платком.
— Пока клубок ведёт — не важно, — твёрдо сказал Снежан. — Главное — идти. А страх оставим позади.
Они поехали дальше, медленно, но уверенно. Сани, как волшебный ковчег, несли пятерых путников всё глубже в сердце замёрзшей земли.
Внезапно небо потемнело, словно кто-то плеснул чернил на его снежно-серую гладь. Воздух завибрировал, и из ниоткуда поднялся пронизывающий ветер. Сани едва успели свернуть за очередной поворот, как первый порыв метели ударил в лицо Дарине.
— Ай! — вскрикнула она, прикрываясь рукавом. — Снег будто иголками в лицо!
— Держитесь крепче! — громко крикнул Константин, перехватывая вожжи. — Ветер усиливается!
Мракогон заржал и мотнул головой, пытаясь не сбиться с пути. Его копыта с трудом продирались сквозь намело́вший снег, а клубок впереди уже едва светился сквозь мутную белизну.
— Мы ничего не видим! — крикнул Иван, щурясь сквозь вихрь. — Где клубок?
— Вон! — Снежан протянул руку вперёд, указывая на тусклое мерцание. — Пока он светится, есть шанс не сбиться!
— Это всё… неправильно, — выдохнул Володя, пригибаясь. — Метель началась слишком резко. Не похоже на обычную бурю.
Снег начинал обволакивать сани, занося тропу. Шум метели был оглушающим — каждый звук будто глушился плотной пеленой.
Дарина вцепилась в край саней:
— Мы не можем останавливаться! Нас просто засыплет, если встанем!
Константин сжал зубы и подался вперёд:
— Прорвёмся. Нам надо хотя бы до подножия скалы… там могут быть укрытия!
Их лица были побелены инеем, дыхание превращалось в пар, который мгновенно оседал на ресницах и одежде. Лес вокруг исчез — мир стал сплошной, бурлящей белой бездной.
Клубок впереди затрепетал ярче, словно чувствуя, что его теряют. Мракогон собрал силы и рывком потянул сани вперёд.
— Давайте! — закричал Снежан. — Мы справимся!
И они рванули дальше — сквозь неистовую вьюгу, сквозь страх и пронизывающий холод, — ведомые лишь светом клубка и упрямым биением сердец.
Снежан зажмурился сосредотачиваясь. Ветер свистел вокруг, а снег крутился в яростном танце. Он поднял руки и произнёс древние слова на языке стихий, вызывая внутреннюю силу — силу феи полёта снежинок, в чьей власти была лёгкость ветра и холодное дыхание зимы.
На мгновение снежная круговерть будто заколебалась, метель словно приостановилась в нерешительности. Белые хлопья застыли в воздухе, как подвешенные в невидимой паутине. Порыв ветра стих, и наступила пугающая тишина.
— Получилось! — выдохнул Володя с надеждой.
— Нет… — прошептала Дарина, прищурившись. — Смотри!
Глубоко в снежной пелене что-то заколебалось. Словно сама метель ожила. Хлопья закружились ещё быстрее, с диким визгом врезаясь в пространство вокруг. Казалось, что стихия обиделась, что её пытались укротить.
— Снежан! Отступай! — крикнул Константин, удерживая вожжи, которые дрожали в его пальцах.
— Я... пытаюсь! — напряжённо сказал Снежан, но в следующее мгновение всё пошло наперекосяк.
Сани резко дёрнуло вбок. Под копытами Мракогона хрустнуло — снег провалился. Лошади заржали, клубок замер в воздухе. Земля ушла из-под колёс.
— ДЕРЖИТЕСЬ! — закричал Иван, вцепившись в край саней.
Они почувствовали, как начинают скользить вниз, падать в пустоту. Ветер завывал в ушах. Сердца сжались от страха. Мракогон попытался зацепиться копытами за край, но не смог — сани и вся упряжка начали скатываться по обледенелому склону, скрытому под снегом.
— О нет! — вскрикнула Дарина, и попыталась взлететь, но купол ей не дал.
— Это ужас! — отозвался Володя сквозь стиснутые зубы.
— Нам конец! — Снежан прикрыл глаза, его голос дрожал.
Они не знали, куда летят — вниз, в туман, в неизвестность. Мрак, снег, крики, ветер — всё слилось в один вихрь. В эти мгновения казалось, что времени не существует. Только страх и надежда, что падение закончится не гибелью, а чудом.
Сани продолжали стремительно скользить вниз, будто бы сама гора решила проглотить их. Ветер хлестал по лицам, глаза слезились, а сердца гремели в груди, как барабаны в тревожном марше.
— Мы не удержимся! — закричала Дарина, сжимая руку Ивана.
— Падаем! — вскрикнул Владимир, вцепившись в край саней так крепко, что побелели пальцы.
В этот миг что-то изменилось.
Воздух вокруг сгустился. Неожиданно сквозь завывания метели раздался тяжёлый, глубокий звук — будто грохот могучих крыльев или далёкое рычание подземного великана. Сани дёрнуло. Резко, сильно, так, что все чуть не вылетели из них.
— Что это?! — ахнула Дарина, обернувшись.
И вдруг они все почувствовали: под днищем саней что-то огромное. Нечто невидимое, но ощутимо мощное ухватило сани снизу. Под ними словно вспух воздух — но это не был ветер. Это была... лапа?
— Нас кто-то держит! — воскликнул Снежан, с трудом удерживая равновесие.
Сани медленно, как в замедленном сне, перестали падать и начали подниматься. Плавно, как если бы их тянули за невидимую нить. Метель, казалось, отступила, снежинки осыпались мягким покровом.
— Это... оно тёплое! — удивлённо выдохнула Дарина, прижимая ладонь к днищу.
— Кто бы ты ни был... Спасибо, — прошептал Константин, боясь спугнуть чудо.
Вскоре, словно по команде, сани опустились на устойчивый, ровный снег. Всё стихло. Только тяжёлое дыхание — ни их, ни зверя, но... кого-то большого и древнего — едва слышно гудело в тишине.
И вдруг из тумана проступила тень. Огромная, с рогами и мехом, с глазами, в которых отражался огонь звёзд и древняя мудрость. Существо не приблизилось, но словно смотрело — проверяло.
— Кто ты? — тихо спросил внук бабы Яги, но в ответ был только мягкий порыв ветра... и исчезновение тени.
— Это было... настоящее чудо, — прошептала внучка Змея Горыныча, всё ещё дрожа.
— Или предупреждение, — хмуро заметил внук Водяного.
— Или помощь. И мы должны узнать — зачем, — твёрдо сказал фей полета снежинок, взглянув туда, где только что стояло великое существо.