Заклятье горного духа

2. Бесконечное падение и его итоги

Сидящие в машине оцепенели от ужаса и мысленно попрощались с жизнью. Моника инстинктивно прикрыла голову руками, а Ди зажмурился, чтобы не видеть смерти.

Прошла минута, другая, но конец всё не наступал. Уши закладывал свист рассекаемого воздуха, смешанный с гудением мотора, – и всё.

Наконец до Дитриха дошло, что прощаться с жизнью вроде бы рановато: он открыл глаза, огляделся в полной темноте и пожал плечами:

– Странно как-то мы падаем... Строго горизонтально, как будто стоим в воздухе. И ощущения падения нет… где это хвалёное «захватывает дух»?.. Слышь, сестрёнка! – Он подтолкнул Монику.

Девушка медленно выпрямилась.

– Всякое падающее тело должно упасть, – недоумевал Ди. – Может, мы уже около центра Земли? Тогда почему не жарко?

Реакции на шутку не последовало, и блондин, потеряв терпение, решил действовать. Первым делом он нажал кнопку и поднял шторки. В салон хлынул красноватый поток света – как будто снаружи горели костры; точно разглядеть было невозможно – стёкла словно запотели. Лобовое же стекло оставалось чёрным. Странное наваждение исчезло: к своему удивлению, пассажиры «Кадиллака» выяснили, что они давно уже не падают и, по всей видимости, вообще никуда не падали, а машина просто стоит неизвестно где, вероятнее всего, там же на дороге, а свист – не что иное, как воздух, выходящий из продырявленных шин.

– Ну и ну, – пробормотал Дитрих, посмотрел на сестру и как-то по-идиотски улыбнулся: – Хорошо летели и сели мягко…

– Не смешно! – Девушка тщетно пыталась справиться с нервной дрожью. – Домой... Я хочу домой, Ди!

– Куда же это нас занесло? – Он не слушал её, вглядываясь в красно-оранжевое зарево снаружи и мелькающие на его фоне тёмные силуэты. – Такое впечатление, что мы в аду: вот геенна огненная, а вон – черти…

Он приоткрыл дверцу и осторожно выглянул, но тут же дернулся обратно так, что Моника едва не подпрыгнула.

– О, Господи... Там... т-там...

– Что?!

Глаза у Дитриха округлились, как у помешанного:

– Лезь назад, быстро!! Спрячься!

– Зачем? – не поняла Моника, но он не стал её слушать: схватил и буквально перебросил на заднее сиденье. Возмущённая таким обращением девушка уже хотела высказать брату все, что думает о нём и его замашках, но не успела.

Дверца около водителя медленно приоткрылась. В образовавшийся проём просунулась рукоподобная волосатая лапа и поманила к себе когтистым пальцем. Дитрих, плотно прижавшийся к противоположной дверце, не прореагировал на столь незаманчивое предложение выйти. Лапа повторила требование, добавив к нему увесистый кулак, что можно было понять, как обещание всего самого скверного в случае неповиновения. Но Дитрих не шевельнулся. Тогда неожиданно дверца, о которую он опирался спиной, отвалилась и несколько точно таких же лап выволокли его из машины, невзирая на сопротивление.

Моника зажала рот обеими руками, чтобы не закричать, и начала быстро соображать, что же теперь делать, но сообразить ей не дали: задние дверцы резко распахнулись, и её вытащили вслед за братом. Девушка огляделась и в полуобмороке прижалась к капоту.

Они действительно никуда не падали. «Кадиллак» стоял на хорошо знакомой горной дороге, и его окружали люди с факелами; при лучшем рассмотрении оказалось, что вместо лиц у этих «людей» – оскаленные звериные морды. Недалеко от Моники двое из них пытались скрутить Дитриха: брат отбивался руками и ногами, стараясь вырваться и удрать. Остальные взирали на драку с мрачным спокойствием, но скоро их терпение лопнуло, на помощь подошли ещё четверо и бедняга Ди оказался лежащим на земле. Ему до хруста заломили руки, подняли и несколько раз ударили наотмашь; сначала он сдерживался, скрипел зубами, а потом не выдержал и застонал.

Моника словно очнулась. Забыв обо всём, она бросилась к брату, оттолкнула одного монстра, другого, попытавшегося схватить её, укусила за когтистую лапу – от её страха не осталось и следа.

– Не трогайте его! – кричала она в исступлении. – Не смейте его трогать! Слышите, вы, ошибки природы?!

В толпе оборотней послышался сиплый смех. Дитрих рванулся навстречу Монике, но её, словно котёнка, отшвырнули в сторону, а его оттащили к стоящим на привязи лошадям, мохнатым и красноглазым, связали и перекинули через седло. Один из людей-зверей, с козлиной рожей, заботливо полил «Кадиллак» бензином и поджёг, а когда машина разгорелась, её столкнули с обрыва и насладились разорвавшим ночную тишину грохотом взрыва и яркой вспышкой.

«Эту модель родители подарили Дитриху на совершеннолетие, за несколько месяцев до того, как отец попал в автокатастрофу, – подумала Моника, и её передёрнуло от ненависти. – Разве они поймут это? Способны ли эти уроды понять, что это была память о человеке, который любил Ди и меня и которого мы оба любили? Нет, это невозможно, у них нет ни души, ни сердца – одни лишь рога да копыта!»

Сзади нее что-то зашелестело, послышалось чьё-то тяжёлое дыхание. Моника обернулась: с большого камня на дорогу спрыгнул гигантский огненно-рыжий волк. Она увидела его налитые кровью глаза, обрубленный хвост, вылезающие из пасти клыки, услышала его глухое злобное рычание и отшатнулась. Это был вожак, и люди-звери расступались, освобождая ему дорогу. Волк начал медленно подходить к девушке. Она попятилась, беспомощно огляделась, но вовремя вспомнила о брате и остановилась.

– Вы... Ты... – Её голос дрожал и срывался, в огромных умоляющих глазах застыли слёзы. – Пожалуйста, отпустите нас! Мы ничего плохого вам не сделали... Пожалуйста, прошу... не надо его мучить! Я никому не расскажу... и в полицию звонить не буду. Только отпустите!

Зверь бросил мимолётный взгляд на связанного, жалко висящего человека и снова повернул морду к девушке. Двое оборотней придержали её, чтобы он смог подойти вплотную. Монику обдало жаром и невыносимым запахом палёной шерсти так, что дыхание перехватило. Волк обнюхал её, шумно втягивая воздух подрагивающими влажными ноздрями, заглянул в лицо. Взгляд девушки, испуганный, жалобный, но с искрой любопытства, видимо, понравился ему.