Заклятие Вечного Лотоса

Глава 6. На мутных волнах души

Рассвет приходит раньше, чем я ожидала. Думала, ни за что не усну этой ночью, но усталость была так велика, что сон навалился мгновенно. Кажется, только на минутку прикрыла глаза, а новый день уже занялся. Я зябко кутаюсь в тонкое дорожное одеяло и смотрю в небеса.

Солнце ещё не показалось из-за скал, но небо уже налилось бледно-золотистым светом. Низкая дымка стелется по траве, а воздух хрупок, как драгоценный фарфор.

Костёр давно потух, и Сюэ Яня нет рядом. Торопливо ищу его взглядом и нахожу у края тропы. Он смотрит куда-то вдаль. Его высокий силуэт, как статуя из чёрного обсидиана, строгая и неподвижная. Он словно слит с утренним ветром, с этим местом. Он — часть этого мира, а я в нём чужая. Мы разные, как свет и тень. Как мы будем жить дальше? Я не понимаю его, он не верит мне. Странный союз.

Его недоверие больно ранит меня, за ночь не стало легче. Делаю ещё одну попытку, если не исправить всё, то хотя бы немного приблизиться к тому, что было между нами раньше. Иду к нему на негнущихся ногах. Сердце колотится, как сумасшедшее. Кажется, если остановлюсь, оно выскочит из груди и покатится дальше по дорожке, прямо к ногам бездушного демона. Как же страшно!

Он не поворачивается, даже когда за спиной слышится мягкий шорох моих шагов. Только сильнее напрягается спина, превращаясь в скальный монолит. Подхожу молча. Становлюсь рядом.

На лице отстранённое, равнодушное выражение. Словно вновь натянула на себя маску благовоспитанной девушки из древнего рода. Ни следа от меня настоящей, от того жара, что пылает в моей душе, выжигая опять дотла. Я, как феникс из древней легенды, в сотый раз умираю и возрождаюсь вновь.

— Мы можем возвращаться во дворец Сюэ? — мой голос спокоен, почти формален.

Сюэ Янь отвечает не сразу. Только слегка поворачивает голову, не глядя на меня:

— Снова будешь защищать свою родню? Тогда ты тратишь время напрасно.

— Я пришла сейчас не из-за них.

Из груди вырывается вздох, не раздражённый, утомлённый. Как будто эта бесконечная стена между нами уже начала давить.

— Всё, что ты говоришь, звучит как обвинение, — всё же не сдерживаю едких слов.

— Я лишь называю вещи своими именами.

Он наконец оборачивается и смотрит мне в лицо. Его глаза спокойны, но слишком холодны, чтобы быть равнодушными. В них таится сдержанная ярость, похожая на застывшую лаву. Ею можно обжечься, даже если не касаться напрямую.

— Я принял тебя под своей крышей, — тихо произносит он. — Я спас тебя в бою. Я рисковал своей жизнью ради союза с твоим родом. А теперь меня окружают убийцы в масках союзников. Мне остаётся лишь гадать, какую роль в этой пьесе играешь ты.

Я молчу, лишь упрямо смотрю в его глаза. Не от того, что не знаю, что сказать, потому что любое слово сейчас только укрепит стену между нами.

— Я не враг тебе, — всё-таки решаюсь произнести. — Но если ты решил иначе… мне нечего доказывать.

Он усмехается, коротко и сухо:

— Тебе действительно нечего доказывать. У тебя и так слишком много секретов.

Я стискиваю зубы, чтобы не закричать от бессилия, не выплюнуть весь тот огонь, что скопился внутри, и теперь медленно поджаривает меня.

— Прекрасно. Значит, дальше мы оба пойдём с завязанными глазами. Одна рядом с кровожадным и бездушным демоном, другой — с подлой предательницей.

Наши взгляды скрещиваются в молчании, как два клинка, соприкоснувшиеся остриём. Ни один не желает уступать.

И всё же… Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, он едва слышно произносит:

— В следующий раз спи ближе к огню. Ты дрожала всю ночь.

Я останавливаюсь, не обернувшись, как будто со всего размаха врезалась в стену. Что он сказал? Сгребаю остатки своей гордости в кулак и отвечаю гораздо холоднее, чем хотелось:

— Это не твоё дело, мой господин.

— К сожалению, пока мы связаны этим союзом, всё, что касается тебя, — моё дело. Пойду поищу вторую лошадь, и будем отправляться домой

Я молча киваю и снова шагаю. Теперь уже от него. Мелкие веточки и сухая земля хрустят под моими ногами. Я слышу только эти звуки, а ещё сумасшедший стук сердца. Но теперь оно стучит по-другому, сжимается так странно: будто, на самом деле, он не обвинял меня, а просил… остаться. Сказать правду. Или, хотя бы, не уходить дальше в ледяное безразличие.

Сюэ Янь скрывается в лесу, а я не знаю, куда себя деть. Мне нужно побыть одной, чтобы обо всём подумать. Только выходит плохо.В волнении обхожу место нашей ночёвки вдоль и поперёк, как будто ищу то, что может подсказать, как мне жить дальше. Не помогает.

Решаю осмотреть окрестности и нахожу чудесное маленькое озерцо, как в ладонях, спрятавшееся, в каменной чаше. Присаживаюсь на каменный выступ у края озера и всматриваюсь в водные глубины, словно в душу. Там точно так же, как у меня внутри. Вода, мутная после недавнего ливня, медленно колышется под дуновением ветра, будто тяжело вздыхает.

И снова неожиданно на моём запястье медленно, будто через неведомую преграду, проступает знак и мягко сияет сквозь повязку. Не алый, не чёрный, он пульсирует мягким, тревожным серебром, будто тлеющая луна под слоем тумана. Цветок. Пять лепестков, один — с красноватым оттенком. Таинственный свет, он словно знает больше, чем я сама.