Заклятие Вечного Лотоса

Глава 8. Невыигранная война с самим собой

Знак медленно выжигается сам, изнутри, словно живёт в самом камне.

Когда воины, раня руки, срывают пыль, под ней проступает имя — Фэн Цзинхуэй.

— Как неожиданно! — восклицает Сюэ Янь. — Родной брат Фэн Жуя сейчас так далеко отсюда. Может это ошибка? И в круге — не имя следующей жертвы. А что тогда?

— Нельзя долго смотреть на знак, не то услышите шёпот, — напоминает начальник стражи.

Янь бросает последний взгляд на надпись и торопливо уходит прочь от Башни Ветров, уводя за собою всех: и воинов, и стражников.

— Не хочу рисковать ничьими жизнями, — обращается он к людям. — Запрещаю приближаться к Башне Ветров. Я не знаю, как бороться с коварным врагом. Пока не знаю, но обязательно найду оружие против него. Клянусь своей честью!

И воины склоняют головы в знак почтения.

— Огонь не очищает, только злит тень, таящуюся в смертоносном круге. Усиливает её. Сомнений больше нет, это Ши Юн, Облачный Мертвец — демон, что поднимает города как прах, туманное чудовище, питающееся болью и сожалением. Его армия — тени, трупы, духи, забывшие свои имена, — продолжает Сюэ Янь глухо.

— Он пришёл со стороны Туманной Пустоши. Он посмел явиться в дом демона Кровавого Пламени. Не просто явиться, он забирает жизни моих людей. И я не оставлю это безнаказанным!

Сюэ Янь в бешенстве. Сейчас в его венах течёт огонь, а не кровь. И весь Восточный дворец вместе со своим хозяином дышит огнём и кровью.

Это место затмевает всё вокруг, как если бы оно само поглощало свет, поглощало сущности, оставляя лишь пламенную искру. Здесь горящее небо сталкивается с землёй, и всё вокруг пропитано былой славой и тяжким долгом.

Дворец расположен в самом сердце вулканической долины, окружённой горными цепями, которые поднимаются так высоко, что иногда, кажется, их вершины исчезают в облаках лавы и дыма.

Земля вокруг потрескалась, оставив глубокие щели и кратеры, через которые пульсирует жар. Лавовые реки текут по каменистой местности, создавая естественные преграды для любых нежеланных гостей. Но не для Ши Юна…

Внутри дворца — большие, зловещие залы, освещенные факелами, в которых пламя никогда не гаснет. Полы покрыты красным камнем, который излучает слабое тепло, а потолки украшены огненными рельефами с изображениями древних битв. Но весь огонь мира не в состоянии сейчас помочь демону Кровавого Пламени.

Лишь только нога Сюэ Яня ступает в зал Огненных Печатей, где он собирается обсудить нападение Ши Юна со своими людьми, как в дверях появляется слуга. Опускается на колени и докладывает:

— Прибыл посланник Главы рода Фэн.

Проклятый демон войны резко вскидывает голову, уже зная, кого увидит через мгновение, и делает знак впустить.

Все в молчании замирают, забывая, как дышать. И, действительно, в серебристо-чёрных доспехах, с печатью рода Фэн на наплечнике, в комнату входит Фэн Цзинхуэй, младший брат отца Лянь.

Янь молча хмурится, а в воздухе витает запах засохшей крови и пепла.

Фэн Цзинхуэй склоняет голову в знак уважения и обращается к демону:

— Ты звал на помощь, но не ждал меня? Я привёл с собой небольшой отряд.

Сюэ Янь отвечает сухо:

— Я звал в бой, но ты пришёл в гробницу.

Посланник рода Фэн удивлённо обводит взглядом собравшихся. Янь трёт лицо руками и начинает трудный разговор.

Расходятся все поздно ночью, решив поставить стражу у комнаты гостя. От охраны внутри покоев, что в самом сердце дворца, гость с возмущением отказывается. Откланивается и уходит отдыхать с дороги. Его люди размещаются во дворце.

Янь выходит из зала Огненных Печатей последним. Его глаза горят, он сжимает кулак, отчего воздух трещит. Он молчалив и задумчив. И вдруг, неожиданно для самого себя роняет:

— Третий…

Слуга спрашивает, дрожа:

— Что это значит?

— Знак — не угроза. Это приговор. Он уже умер… просто ещё дышит. Это только дело времени.

Фэн Цзинхуэй входит в покои вслед за стражниками, которые всё осмотрели и проверили. Они занимают своё место у входа и замирают там с клинками наперевес.

Цзинхуэй осторожен, он знает, с кем имеет дело. Он даже рисует защитные знаки, ставит охранные амулеты в комнате, где ночует.

Но в третью стражу ночи свет в его комнате гаснет сам по себе.

Пламя умирает без дыма.

Охранные амулеты трескаются изнутри.

И тогда он слышит голос, не громкий, не грозный — скорее… его собственный.

— Почему ты не отговорил брата? Почему позволил ему отказаться от дочери? Зачем позволил проклясть невинное дитя и обречь её на долгие годы одиночестваа?

— Ты мог защитить Лянь, но ты промолчал. Струсил? Решил не вмешиваться в дела рода? Поверил в Проклятый Цветок?

— Твоя честь — ложь. Твой меч — пустой.

Он оборачивается и видит в зеркале не себя, а того, кем мог бы быть, если бы когда-то поступил иначе. В этом отражении — боль, стыд, страх, предательство.