Заклятие Вечного Лотоса

Глава 10. Блуждание в пыльных развалинах

Гора Чжухуэй, дворец Сюэ — бывшая крепость стражей огня, ныне — владение демона Кровавого Пламени

Спустя два дня после отъезда Сюэ Яня, я отчётливо понимаю — хорошо, что он всё-таки уехал. Мне очень нужно время, чтобы прийти в себя после всего, что со мной произошло.

Двадцать лет я безвыездно жила в закрытой резиденции рода Фэн на горе Ляньцзюнь. Не как дочь, не как прислуга, как дальняя бедная родственница. Меня особо не притесняли, но и не сильно жаловали. Вокруг меня не было роскоши, положенной по праву рождения, но никто и не заставлял следовать строгим правилам и обычаям.

Я росла свободной. Могла часами гулять в чудной рощице за павильоном Утренней Зари, нежась под лучами ласкового солнышка. У меня был наставник, почтенный господин Фу Цзинь, который обучал грамоте и письму. Я даже освоила элементы боевых искусств: неплохо управлялась с кинжалом и лёгким мечом, достаточно метко стреляла из лука.

Как ни посмотри, моя жизнь не была ужасной. Единственное, о чём я сожалела, так об отсутствии близких, настоящей семьи, родителей. Хотя… теперь они у меня есть, но это совсем не радует. Я не нужна своей семье, отец отверг меня при рождении из-за какой-то метки. Мне очень хочется увидеть сестру, но я боюсь. Возможно, ей я тоже не нужна.

Я не нужна никому, даже навязанному мужу. А вот это, кстати, очень хорошо. Я могу и дальше оставаться свободной. Свобода мне сейчас очень нужна, потому что я планирую разобраться с тем, что же я ношу на своей руке. Узнать. Отыскать. Понять. Для того, чтобы жить дальше по своим правилам.

Сюэ Яню не обязательно знать о Проклятом Цветке. Я хочу предложить ему развод. Разведёмся не сейчас, после победы над Ши Юном, когда договор будет соблюдён, и союз уже утратит свою ценность. Так что гордость его не пострадает, и он никогда не узнает, что был женат на “порченой дочери и кровоточащей язве рода Фэн”.

Я согласна жить в какой-нибудь глуши. Такая жизнь мне привычна. Надеюсь, демон выделит бывшей жене одно из своих владений. Он не выглядит жадным.

Какое-то время после бракосочетания я даже думала, что мы сможем если не подружиться, то мирно уживаться под одной крышей. Что-то вспыхнуло между нами, какая-то искра нежности, но он всё испортил своими глупыми подозрениями и обвинениями меня в предательстве.

Поэтому, развод - самый лучший выход для нас. Главное, правильно донести это до него. Но, кажется, проблем возникнуть не должно, он не глуп, свою выгоду сможет увидеть.

Умные мысли, Лянь! Как же хорошо, что у меня появилось время, чтобы успокоиться и хладнокровно всё обдумать! И я не собираюсь растрачивать его впустую.

Настроение взлетает, как птица в поднебесье, и я немедленно отправляюсь на поиски старейшины рода Сюэ, пока ещё он не отбыл в свою резиденцию.

Нахожу его в зале Небесной Тени, древнем павильоне, где старейшины рода Сюэ проводят собрания. Высокие колонны из чёрного дерева поддерживают купол, расписанный затейливым узором с изображением феникса и змеи. В воздухе витает слабый аромат сандала, полумрак рассеивается тонкими лентами света, пробивающимися сквозь резные ставни.

Я специально надела сегодня платье с гербом рода мужа на поясе, стараясь расположить к себе старейшину Сюэ Циня. Опускаюсь перед ним на колени. Он стар, но всё ещё держит спину прямой и голос его твёрд, как застывший лёд.

— Почтенный Сюэ-лао, благодарю за то, что приняли. Я прошу вашего совета и позволения задать вопрос, что тревожит меня.

Сюэ Цинь отвечает ровно, без лишней теплоты:

— Говори. Ты теперь кровь рода Сюэ, Сюэ Лянь. В пределах этих стен ты имеешь право на ответ.

Склоняю голову в уважительном поклоне и продолжаю:

— Благодарю. Я… недавно услышала легенду. О некоем знаке, что зовут Проклятым Цветком. Говорят, его оставляли на тех, кого избирали высшие силы или карали. Я не прошу подробностей, но… существует ли в архивах рода хоть одно упоминание об этом?

Слежу за выражением его лица, стараясь, чтобы вопрос звучал отстранённо, как будто любопытство праздное, а не сжигающее изнутри.

Сюэ Цинь удивлённо поднимает бровь:

— Проклятый Цветок? — и в голосе его появляется тень настороженности. — Старое имя, забытое. Почему оно заинтересовало тебя?

— Меня учат местным хроникам, и один из наставников упомянул эту фразу мимоходом,— отвечаю спокойно, почти небрежно.— Но когда я просила разъяснений, он смолк. Это показалось мне странным.

— И правильно смолк, — сухо замечает Сюэ Цинь. — Некоторые легенды род Сюэ считает… недостойными сохранения. Цветок — символ не красоты, а бедствия. Печать, что приносит гибель носителю. Мы не храним в летописях то, что может пробудиться от одного взгляда.

— Простите мою дерзость, — наклоняю голову ещё ниже и почти шепчу. —Я не искала проклятий, лишь смысла. Иногда древние сказания — это ключ к тому, что беспокоит сердце.

Сюэ Цинь прищуривается и, как бы, оценивает, стоит ли продолжать:

— Ты жена Сюэ Яня. Остерегайся искать ключей к тайнам, в которых сам хозяин рода предпочитает молчание. Порой знание — хуже клятвы.

И когда я уже понимаю, что потерпела поражение, он вдруг неожиданно добавляет:

— Если хочешь, можешь спуститься в нижние архивы. Там хранятся старые рукописи, списанные с устных преданий. Там могли бы содержаться упоминания, но предупреждаю: чтение этого — на твой страх и риск. Не зови беду, дитя.