Заклятие Вечного Лотоса

Глава 14. В поисках нужных ответов

Лабиринт замирает в молчании. Кажется, что шорохи и шёпот затаились, пока Янь молча идёт по тропе, ведущей к Лянь. Но в этом молчании так много всего, и гораздо больше звуков, чем в самых громких спорах.

Лянь первой нарушает тишину, едва он приближается. Тихо, почти неуверенно:

— Это было… странно.

Сюэ Янь не отвечает сразу. Он смотрит перед собой, но взгляд его блуждает где-то далеко. Там, где чьи-то воспоминания до сих пор шепчут в его голове.

— Что… ты чувствовала? — произносит он, низко, почти хрипло.

— Многое, — уклончиво отвечает Лянь, не поднимая взгляда, всем своим видом выражая сомнение. — Но не знаю, было ли это правдой. Возможно, всё это проделки Лабиринта. Му Цинь ведь предупреждала, что не всему можно верить.

Он останавливается прямо напротив неё.

— Но всё же, что?

Она сжимает руки в кулачки и прячет их в рукава.

— Как будто… я знала что-то. Когда-то. Давно. Но теперь — забыла. Только чувствую. До боли в груди.

Янь долго-долго смотрит на неё, как на книгу, чьи страницы он жаждет открыть и боится прочесть. Но снова задает вопрос и в его голосе дрожит что-то невообразимо личное:

— Ты плакала. Почему? Это... твои воспоминания?

Лянь вскидывает на него глаза.

— Нет. Твои.

Он качает головой и мрачно усмехается:

— И что в них такого? Из-за чего стоило плакать?

—. Это… просто ощущения. Никакой конкретики. Только свет. И боль, - Лянь выдыхает чуть слышно.

— Почему, Сюэ Янь... — и тут голос её предательски дрожит, — Почему это кажется таким… настоящим?

Он не отвечает. Просто подходит ближе и подушечками больших пальцев нежно-нежно, едва касаясь, вытирает влажные дорожки на её щеках. Потом громко сглатывает и становится рядом.Так близко, что их плечи почти соприкасаются. Как будто он защищает её от призраков прошлого, которые видны только им.

— Может, мы, и правда, знали друг друга, — шепчет он, пожимая плечами. — Когда-то. В другом времени. А может… это просто иллюзия. Му Цинь любит игры.

Он поднимает голову и снова смотрит куда-то в пустоту, словно ищет ответа. И в надменной каменности его профиля, и в мрачной черноте глаз явственно сквозят лишь усталость и смятение.

— Если это иллюзия, то почему так больно от неё до сих пор? — шепчет Лянь, крепче прижимая руки к груди.

У него нет ответа. Поэтому он молча берёт её запястье, скрытое под тканью широкого рукава, стараясь не прикасаться к голой коже, и ведёт прочь из Лабиринта, который больше никак им не препятствует.

За каменными вратами из чёрного обсидиана их встречают глубокая ночь и Му Цинь, присевшая у маленького костра.

— Ну что ж… Вы прошли.

— В чём было испытание? — спрашивает Лянь, переводя взгляд с Яня на ведьму.

— В том, чтобы увидеть друг друга. Не глазами, не разумом, а сердцем. Те, кто приходит с пустотой внутри, не слышат биения сердца. Они тонут в шорохах и шёпоте, - отвечает старуха. — А вы нашли путь, чувствуя друг друга.

Лянь испуганно стискивает пальцы, а демон торопливо отводит взгляд. Он ещё не понимает, что чувствует. Но, когда их ладони ненароком соприкасаются при выходе, никто даже не пытается отдёрнуть руки.

К жилищу ведьмы Лянь и Сюэ Янь возвращаются, рука в руке, как будто это их естественное, обычное состояние. Оба черпают тепло друг друга, всё ещё находясь под властью Лабиринта, но делают вид, что не замечают этого.

На прощание, перед тем, как разойтись по своим шатрам, демон Кровавого Пламени поворачивается к Лянь и пристально смотрит ей в лицо:

— Там, в Лабиринте, сегодня ты была воительницей. Сильной. Смелой. Но ты… дрожала от одного моего прикосновения.Что это было, жена?

Не дожидаясь ответа, он поворачивается и уходит в темноту, оставляя Лянь стоять с горящими щеками и колотящимся сердцем.

Свет луны тонкой нитью пробивается сквозь неплотно прикрытый полог шатра, ложась на лицо Проклятого демона войны, придавая ему прозрачность, как у тех, кто давно забыт. Сюэ Янь стоит посреди своего временного пристанища всё ещё в боевой одежде. Сердце до сих пор стучит в ритме её шагов, её дыхания, её чувств. Там, в Лабиринте Шорохов.

Он поднимает руку и ведёт ею по груди, где, кажется, всё ещё отзываются её боль, её испуг, её близость..

— Там, в Лабиринте, сегодня ты была воительницей. Сильной. Смелой. Но ты… дрожала от одного моего прикосновения.Что это было, жена?

Что он сделал? Зачем сказал это? Лабиринт что-то изменил в его душе. И вернуть назад ничего уже невозможно. Да и нужно ли?

Он закрывает глаза и воспоминания о сегодняшнем испытании вспыхивают снова, так ярко, словно он переживает их опять.

Он шагнул внутрь Лабиринта и сразу ощутил… тишину. Такая бывает лишь в самых глубоких снах, где даже собственное дыхание кажется чужим.

Сначала он думал, что это обман — иллюзия, ловушка. Но тут что-то коснулось его. Не пальцами. Не голосом. Чувством. Он ничего и никого не слышал, кроме страха. Сюэ Янь невольно вздрогнул. Это не его страх. И тут же понял - это её…