Заклятое притяжение

Глава 7. Свет сквозь тьму.

Звук.
Лёгкий, почти беззвучный "тюк", как капля стекла о камень. Флакон выскользнул из кармана.

— Нет… — выдохнул Элиас, оборачиваясь.

Флакон описал дугу в воздухе, переливаясь слабым серебряным светом — словно кусочек луны, падающий в бездну. Лестница уходила вниз на три пролёта, и зелье должно было разбиться на первом же камне… если бы не фигура, стоявшая внизу.

Леонид Лунный — высокий, сероглазый, с лёгкой небритостью и хищной пластикой хищника — шагнул вперёд. Его движения были точными, уверенными, почти звериными. Рука метнулась в воздух… и флакон мягко опустился в его ладонь, как будто сам знал, куда падать.

Он поднял глаза и посмотрел прямо на Элиаса.

— Твой, — коротко произнёс он, поднимаясь по ступеням и протягивая флакон.

Элиас спустился на одну ступень, взял зелье, аккуратно, будто это была капля жизни, и прошептал:

— Спасибо.

Леонид слегка усмехнулся уголком губ. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — понимание. Память. Признание боли.

— Помню, как когда-то я тоже всегда ходил с зельем. У меня был точно такой же флакон, — он постучал пальцем по стеклу. — Каждый день. Каждую ночь. Без него — как без кожи. Не мог доверить себе ни солнце, ни луну.

— А сейчас?.. — спросил Элиас, голос его был хриплым, почти шёпотом.

Леонид отвёл взгляд на окна, где уже таял утренний свет.

— А сейчас я принял себя. Перестал бояться волка внутри. Научился слушать, приручил. Не поборол — нет. Я не боролся. Я понял, что мы не враги. Я — это он. И он — это я.
Он снова посмотрел на Элиаса.
— Мне больше не нужно зелье.

Элиас стоял молча, сжав флакон в ладони. Внутри него будто щёлкнуло что-то: ни боль, ни зависть, но тяжёлое осознание. Свет… свет он точно не сможет усмирить. Это было нечто иное. Не часть его. Не зверь внутри, а враждебная стихия — живая, слепящая, обжигающая.

Он вздохнул. Медленно. Тяжело.

— Я не думаю, что смогу… когда-нибудь… — начал он, но замолчал.

Леонид положил руку ему на плечо. Тепло. Сила. Поддержка.

— Не спеши. И не отказывай себе в праве меняться. Даже если путь не твой — найдётся тот, кто пройдёт его рядом. Это многое меняет.

И с этими словами он пошёл дальше по лестнице, оставив Элиаса стоять в полумраке, с флаконом в руке и новым, туманным, но живым ощущением внутри. Может быть… может быть, свет — не только враг.

Листар медленно поднялся с постели, на мгновение задержавшись в полусидящем положении, чтобы прислушаться к себе. Мир больше не плыл перед глазами, пульсация в висках стихла, и лёгкая дрожь в пальцах начала отступать. Он сделал глубокий вдох — воздух был прохладным и пах ночным дождём, пробравшимся в окно.

— Кажется… стало лучше, — пробормотал он, удивлённо осматривая свои ладони, будто ожидая увидеть следы слабости. Но кожа была ровной, руки крепкими. Даже лёгкость появилась в теле — как будто его окутал мягкий, прозрачный кокон энергии.

Ганс, сидевший рядом на соседней кровати, с явным беспокойством наблюдал за ним. Его эльфийские черты были напряжены, глаза — внимательные и сосредоточенные.

— Уже не кружится? — спросил он, не сводя взгляда с Листара.

— Почти нет. Туман в голове исчезает. Словно кто-то выдернул изнутри иглу, которой меня прокололи, — ответил Листар и провёл рукой по волосам, отбрасывая прядь со лба. — Сначала было, как будто я лежу в глубоком колодце… а теперь я всплываю.

Ганс облегчённо выдохнул, даже улыбнулся, пусть и чуть натянуто.
— Я уже начал думать, что придётся тащить тебя на руках в лазарет. Хотя ты не такой уж и тяжёлый — но всё-таки...

Листар тихо рассмеялся, голос его прозвучал слабо, но живо.
— Хорошо, что не пришлось. Не хотелось бы прослыть первым студентом, упавшим в обморок на первом же месяце учёбы.

Он встал, пошатываясь, но быстро нашёл равновесие. Ганс поспешно подставил руку, но Листар жестом остановил его.
— Я в порядке, правда. Просто… странное ощущение. Укус... магический след... Это было что-то неслучайное.

— Мы должны разобраться, кто это сделал, — серьёзно сказал Ганс. — И почему такие отметины у нас обоих.

Листар кивнул, глаза его на мгновение стали серьёзнее. В груди шевельнулась тревога — та самая, что приходит не из логики, а из интуиции.

— Да. Нам нельзя ждать. Это… предупреждение. Или след.

Он шагнул к зеркалу у стены, заглянув в своё отражение. Бледное лицо, тень под глазами, но взгляд — ясный. Он чувствовал, как в нём снова просыпается внутренняя сила.

— Пора действовать, — сказал он, и голос его уже не дрожал.
— Но для начала… нужно подкрепиться, — сказал Ганс, бросив на Листара выразительный взгляд, полный практичности и немного иронии. — Иначе ты точно не доползёшь до расследования.

Листар хмыкнул, признавая правоту, и натянул на плечи тёмно-серую мантию. В этом зале, где магия текла сквозь камни и шептала сквозь тени, даже обычные вещи казались ритуалами. Он застегнул пряжку на вороте и поправил капюшон, прикрывая уши от сквозняка.

Ганс уже стоял у двери, открывая её лёгким движением ладони. За ней тянулся длинный, мрачноватый коридор с каменными стенами, украшенными гобеленами с гербами старинных магических родов. Пламя в бра стояло недвижимо — словно его удерживала не физика, а воля самого замка.

Они ступили внутрь — и будто нырнули в плотную темноту, густую и влажную, как ночной воздух перед грозой.

— Здесь… темнее, чем у нас в академии, — заметил Листар, напряжённо вглядываясь вперёд. Стены казались ближе, чем на самом деле, а звуки шагов глухо отражались от камня, как от стен пещеры.

— Конечно, — усмехнулся Ганс. — Ты забыл? Здесь 70% студентов — вампиры. Зачем им свет?

И действительно: по коридору то и дело скользили тени — из ниоткуда выныривали летучие мыши, чёрные, бесшумные, с алыми искрами глаз. Они стремительно пролетали мимо, кто-то из них оборачивался в воздухе, принимая человеческий облик: юноши и девушки в строгих чёрных одеждах, с аристократическими чертами лиц, бледной кожей и неизменной холодной грацией в движениях.