Заклятое притяжение

Глава 8. На границе света и тьмы.

Тёплый ветер прошелестел по саду, заставив ветви деревьев тихо зашептаться, а светлячки вспыхнули, будто кто-то позвал их по имени. Люмина не отпускала руки Элиаса, её свет, лёгкий, как дыхание весны, всё так же исходил от неё — неяркий, но для вампира ощутимый, будто внутреннее пламя медленно приближалось к его коже.

Элиас на мгновение замер. Сердце — вечное, сдержанное, старое — болезненно сжалось, будто в груди завелся другой, чужой свет, и теперь он, горя, начинал выталкивать его прежнюю суть. Жжение прокатилось по запястью, поднялось к плечу, до шеи... Веки дёрнулись. Он не закричал — лишь резко выдохнул, как будто его пронзила тень.

— Ты в порядке? — шёпотом спросила Люмина, мгновенно вскинув взгляд. Её голос дрогнул, а пальцы крепче сжали его ладонь. — Я… не хотела…

— Это… не ты, — прошептал он, прерывисто дыша, будто из него уходил воздух. — Это я. Моя природа. Я знал, что зелье не вечно.

Он с трудом расстегнул застёжку на нагрудной сумке, извлекая из неё маленький хрустальный флакон. Внутри вился жидкий свет — эликсир, сваренный с лунным маком и слезой феи. Его последний щит между тьмой и светом.

— Быстро… пока не стало хуже, — пробормотал он самому себе, дрожащими руками откупоривая пробку. Тонкий аромат — травяной, с отголоском чистой росы — ударил в нос. Он сделал глоток.

Пульсирующая боль начала утихать. Не сразу — сперва, наоборот, будто усилилась, словно свет внутри зелья сражался с тем, что бушевало в нём. Но потом всё стало ровнее: свет Люмины больше не жёг, он снова ощущался как тепло, а не угроза. Как утро, которое не пугает, а зовёт.

Элиас выдохнул. Его плечи дрогнули, и он тихо рассмеялся — не весело, но с облегчением.

— Вот что значит… романтика по-вампирски, — сказал он, посмотрев на Люмину с кривой полуулыбкой.

— Ты уверен, что стоит так себя мучить ради меня? — спросила она с лёгкой горечью. Её свет чуть потускнел, будто сомнение отняло у неё часть сияния.

— Нет, — серьёзно ответил Элиас. — Не ради тебя. Ради нас.

Она замерла, а потом тихо села рядом, позволив своей голове коснуться его плеча. Они оба молчали. Сад продолжал дышать своей жизнью, и где-то вдали кричала ночная птица. Элиас осторожно сжал в пальцах пустой флакон.

— Надо будет сварить ещё. — Он вздохнул. — Много. Очень много.

— У нас всё получится, — прошептала Люмина. — Мы справимся.

И в этот момент он почти поверил.

Они неспешно шли по дорожке, ведущей из сада к академии, и каждый их шаг отдавался в ночной тишине лёгким шелестом трав. Луна, выглянувшая из-за рваных облаков, серебрила их силуэты, придавая сцене сказочное очертание — будто сами звёзды следили за ними.

Люмина задумчиво держала Элиаса за руку. Её свет приглушался — словно он чувствовал, как нужно быть осторожным. Она молчала, но в её глазах отражалось волнение.

— А если... — начала она, не глядя на него, — а если где-то есть способ… сделать так, чтобы тебе вообще не нужно было зелье?

Элиас сдержанно кивнул, чувствуя, как от её слов в нём снова вспыхивает крохотная искра надежды — очень осторожная, очень уязвимая.

— Может быть, — тихо ответил он. — В этом мире мало чего невозможно. Особенно в магической академии. Но я... никогда не слышал о подобном. Чтобы свет феи не причинял вред вампиру. Это как вода, что не мочит. Или огонь, что не жжёт.

— Но ведь ты сам говорил — ради нас. Значит, надо искать. — Она сжала его руку чуть крепче. — Мы справимся.

Элиас посмотрел на неё. Как странно: фея, рождённая из света, и вампир, дитя ночи. И всё же — они стояли рядом. В этой тишине. Под одним небом.

— Тогда начнём с библиотек, — кивнул он. — Может, где-то, в пыльных книгах, кто-то уже задавал себе такой вопрос.

Они вышли из сада, оглянувшись в последний раз на беседку, где совсем недавно сидели рядом. Сад будто пожелал им удачи, нежно шелестев листвой.

Впереди в темноте уже виднелись огни академии — высокие витражные окна, через которые пробивался мягкий, золотистый свет. Башни будто вытягивались в небо, ловя звёзды. Студенты уже разошлись по своим комнатам, коридоры опустели, и лишь редкие силуэты мелькали среди теней.

Люмина посмотрела на него с лёгкой улыбкой:

— Если в этих книгах нет ответа — мы его напишем сами.

Элиас усмехнулся.

— Тогда у нас точно будет самая необычная история в академии.

И они вошли внутрь, рука в руке, готовые противостоять любой тьме — и даже свету.

Тусклый свет магических лам горел вдоль коридора, когда Ганс и Листар шагали по каменному полу. После занятий академия напоминала полузаснувший организм — огромный, древний, но всё ещё пульсирующий. Двери аудиторий были закрыты, лишь из некоторых доносился тихий гул заклинаний или шелест страниц. Воздух здесь всегда был слегка прохладным, с примесью ментола и древних зелий, которыми веками пользовались ученики.

— Ну и как мы определим, кто это? — мрачно спросил Ганс, разрывая тишину. Он шёл рядом, закинув сумку на плечо. Его тон был ироничным, но в глазах читалась тревога.

— По слепку зубов? — продолжил он, с кривой ухмылкой, хотя сам понимал, насколько это абсурдно.

Листар задумчиво посмотрел на него, затем покачал головой.

— Нет. По ДНК, — твёрдо сказал он.

— ДНК? — переспросил Ганс, приподнимая бровь. — Серьёзно? У нас тут магия, древние клятвы, фамильяры и проклятые артефакты. А ты хочешь копаться в биологии?

— Да, — спокойно ответил Листар. — Он наверняка оставил свою слюну… в ранах. На коже. Это биологический след. Он мог стереться, но…

— ...но если остался — мы его найдём, — закончил за него Ганс и вздохнул. — Ладно, пошли. Хоть раз в жизни сработаем как сыщики.

Они свернули в боковой коридор, ведущий в северное крыло замка, где находились лаборатории. Это место было совсем другим — здесь вместо факелов свет исходил от кристаллов, встроенных в стены, а воздух был сухой и пах металлом и алхимическими препаратами. Тихо тикали часовые механизмы, стояли шкафы со стеклянными дверцами, за которыми прятались банки с надписями на латыни и староанглийском. Всё здесь говорило: «Наука важнее магии».