Заклятые сводные. В постели с врагом

Глава 3

На следующее утро они все вместе завтракали дома, за одним столом. Отец встал пораньше, чтобы съездить в магазин и закупить продуктов. Он даже сам приготовил завтрак, чего раньше никогда не делал.

«Сидим здесь как образцово-показательная семейка из рекламы йогуртов», — подумала про себя Мира и, усмехнувшись, подавилась соком. Закашлялась.

— Что если нам сегодня отправиться на пристань? Как вы на это смотрите? — Марго с улыбкой оглядела собравшихся. — Вы могли бы покататься на лодке.

В комнате повисла неловкая пауза. Мира и Мирон быстро переглянулись и смущённо опустили глаза. Мимолётный взгляд — и всё стало понятно: ни один из них не хотел быть тем, кто скажет «да» первым.

— Действительно, ребята, вы как? — поддержал идею отец. — Мира, ты же умеешь кататься. Научишь Мирона.

Мира совсем некстати вспомнила, как каталась прошлым летом с одним местным парнем — он учил её грести и... целоваться. В воспоминаниях всплыли солнечные блики на воде, ленивый плеск вёсел и пересохшее от волнения горло. Они занимались этим увлекательным занятием на дне лодки, и их унесло так далеко от берега, что они даже запаниковали, думая, что не выгребут.

Оказаться с Мироном в лодке наедине казалось донельзя заманчивой идеей. Сердце заныло, будто от предвкушения. Конечно же, она согласилась, стараясь не слишком демонстрировать энтузиазм. Но он всё равно просочился — в слишком быстром кивке, в легкой улыбке.

Небо над пристанью было ярко-голубым, без тени облаков. Воздух казался плотным, влажным и как будто давил на кожу. Всё вокруг было чересчур: вода бликовала слишком ярко, доски под ногами скрипели слишком резко, запах соленой морской воды щекотал ноздри.

Они отчалили от пристани в полном молчании. Мира устроилась ближе к носу, чувствуя, как взгляды Мирона время от времени цепляются за неё. В лодке было тесно: их колени почти касались. Весла сухо поскриповали. Оба старались не смотреть друг на друга слишком открыто.

Мира подсказывала, как лучше двигаться, а Мирон греб уверенно и сильно. Он оказался способным учеником, кроме того, обладал необходимой выносливостью и сноровкой. Вскоре они отплыли довольно далеко от берега, оставив родителей попивать вино в кафе. Отложив вёсла, Мира растянулась на дне лодки, наслаждаясь покачиванием волн. Они лениво подбрасывали лодку, будто играя с ней. Жар солнца приятно припекал сквозь ткань платья, вода за бортом поблёскивала как ртуть. Её волосы рассыпались по доскам, тело расслабилось.

Мирон сидел напротив — на нём были черные очки и шляпа с широкими краями. Он недовольно хмурился.

— Ты чего? — спросила его Мира, понаблюдав за ним какое-то время.

— Не люблю солнце.

— Странно, а когда мы с тобой весь день по солнцепёку гуляли, ты не жаловался, — заметила девушка язвительно.

— Я терпел, — признался парень.

— Ну да. Тебе, видно, не привыкать терпеть — с такой-то мамой, — неожиданно даже для самой себя выдала Мира. Злые слова сами сорвались с губ.

— Что ты имеешь в виду? — Мирон напрягся. Его тело замерло, словно туго натянутая струна.

— Ну, вот это вот всё, — Мира кивнула в сторону берега. — Например, твой отец. Как он ко всему этому относится?

— Бывший муж мамы? Он мне не отец.

— Значит, ты не потомок аристократа... Жаль. Твой отец сбежал, получается, от такой жизни?

— Я не знал своего отца.

— Хм, почему меня это не удивляет? А твоя мама-то хоть знает, кто он? — сказала Мира и сама испугалась. Её слова становились всё резче, и она сама понимала, что ею движет — ревность, боль, страх. Необходимость победить хотя бы в этом глупом словесном сражении.

— Замолчи! — Мирон сжал кулаки. — Не смей так говорить!

— Буду говорить, что хочу! Она разрушила нашу семью. Увела отца — втянула его в свои игры! — выпалила Мира, чувствуя, как лицо заливает жаром.

Мирон стянул очки — в его глазах клокотала ярость, настоящая, живая, расплавленная. Казалось, ещё слово, и он кинется на неё.

— Да ты хоть знаешь, что он моей матери добивался три года! Она не хотела с ним связываться, с этим тупым недалёким мужичьем, да только он ей прохода не давал. Какое-то время я думал, что она наняла помощника, потому что твой отец делал всё: отогнать машину в ремонт, нанять строителей, отвезти вещи, решить вопрос с документами, билетами — как мальчишка на побегушках.

Краска залила лицо Миры — всё было не так, как она себе представляла. Мир внезапно перевернулся, распался, лишился логики. Чёрт возьми, как он смеет поганить её отца?

Мира вскочила, занесла руку для удара, но Мирон тоже резко встал, и их маленькую лодочку сильно зашатало. Они вцепились друг в друга, пытаясь одновременно и удержаться, и оттолкнуть. Мире удалось вывернуться из его рук, и парень потерял опору. Со злости девушка толкнула его в грудь, и, раскинув руки, он упал за борт. От этого лодка с силой качнулась, и Мира вцепилась в весло, пытаясь сохранить равновесие. Спустя мгновение она все равно сорвалась в воду, лишь краем глаза успев уловить, что весло хлестнуло по голове вынырнувшего Мирона.

Ее крик. Короткий всплеск. Потом — оглушительная тишина, нарушаемая лишь визгом чаек.

Она поплыла к берегу так быстро, как только могла, захлёбываясь водой, сбиваясь с ритма. Сердце колотилось в горле, а мышцы горели от усилия. Паника сдавливала грудь. Она попыталась окликнуть сидящих на берегу взрослых, но голос срывался.

А спасатели, отвлекшиеся на болтовню с девушками, не обращали на неё никакого внимание. Мира закричала снова, уже в истерике. Наконец отец с Марго заметили её и побежали к берегу.

— Не мне! Там — нужна помощь! — девушка показала в сторону их перевернувшейся лодки. Там, потеряв сознание от удара по голове, уходил на дно Мирон. Спасатели торопливо бросились в воду, с запоздалым рвением.

Мать Мирона, белая как мел, закричала:

— Что случилось? Что у вас произошло?

Мира выползла на берег. Она была не в силах поднять глаза. Вода стекала с её волос, одежды, она кашляла и отплевывалась. Всё внутри неё сжалось в ледяной комок.