Закольцованные между мирами

Глава 12

— Всем членам экипажа, наставникам и новичкам занять свои каюты и приготовиться к взлету.

— Стойте, стойте! — несусь по коридору, сама не знаю куда.

Мне нужно вырваться с корабля, пока он не взлетел. Если корабль полетит, я никогда не попаду домой. Я словно сошла с ума, и плевать мне на стирателей, на все, что меня ждет. Я хочу на свободу! Домой, к родителям, к беременной подруге, к своей жизни в конце концов, которую у меня отнимают!

— Выпустите меня отсюда, верните домой! — дверь передо мной с громким лязгом закрывается и отрезает от другого отсека. — Сволочи! Выпустите меня!

Рыдаю, сползаю по железной стене, бью руками по полу. Мне больно, но физическая боль — ничто по сравнению с душевной. Я никогда больше не увижу папу и маму!

— Вернись в каюту!

Ариан нависает надо мной, отдает свой приказ. Неужели он не понимает, как мне сложно бросить своих родных, зная, что они просто не переживут моего исчезновения.

— Отпусти меня, пожалуйста! — рыдаю так, что мне не хватает дыхания, а в горле разрастается боль, не могу дышать, глотать, только крик в немом молчании рвет изнутри. Крик обреченности, безысходности.

— Вставай и пошли в твою каюту, — Ариан наклоняется, шепчет мне на ухо. — Здесь камеры, они услышат все. Если ты сейчас не вернешься со мной в каюту, через пять минут будешь у стирателей. Карина!

Его окрик приводит меня в чувство. Я икаю, перестав биться в истерике.

— Пообещай мне, что ты ничего не можешь сейчас сделать, чтобы я вернулась на Землю? — смотрю на Ариана и вижу в его глазах сочувствие, жалость.

Толкаю его кулачком в грудь, игнорирую протянутую руку. Встаю сама, вытирая рукой мокрые от слез щеки.

— Пошли, — не глядя на Ариана, говорю я. — Теперь я тебя буду ненавидеть до конца своей жизни, какой бы короткой она у меня ни была.

Иду впереди, слышу шаги Ариана позади себя. Я не знаю, куда мне идти и где моя каюта, да мне, в общем-то, плевать на это. Мне сейчас вообще на все плевать. У меня отобрали все: мое будущее, мою семью, друзей. Я их всех ненавижу и найду способ когда-нибудь отомстить и вернуться на Землю. Сколько бы лет ни прошло, я вернусь к своим родителям, узнаю, кто родился у Юли, посмотрю в записи их свадьбу. Я вернусь!

Одна из дверей в коридоре открывается, и выглядывает Тревис.

— Мы соседи с тобой, — улыбается он, указывая на противоположную дверь.

— Звучит успокаивающе, — пытаюсь через силу улыбнуться, но получается лишь кривая усмешка.

— Мы взлетаем, прикинь? — веселится Тревис. — Никогда не летал на космическом корабле!

— Радость-то какая! — издевательски произношу я, толкая дверь в якобы свою комнату, но она не поддается.

— Поднеси браслет к замку, — позади меня произносит Ариан, и я делаю, как он сказал. Кистью провожу по мигающему красным светом кругу.

Щелчок, дверь уезжает в бок, и я переступаю порог своего дома на ближайшие два месяца. По крайней мере, столько мы будем лететь до… А докуда мы, собственно, будем лететь?

С немым вопросом в глазах поворачиваюсь к Ариану, но, конечно, он меня не понимает.

— Кресла для взлета здесь, — указывает он на два рычага в стене и сдвигает оба вниз.

Из открытой панели в стене выезжают два кресла, словно в бизнес-классе самолета. Я, конечно, не летала в таких, да и ни в каких не летала, но картинки видела. И вот юмор жизни, всегда мечтала так слетать куда-нибудь. Ну что, Карина, поздравляю, ты в полете или в пролете!

Мы усаживаемся, довольно удобно.

— Пристегнись, — произносит Ариан и откидывает спинку своего кресла в полулежачее положение.

Он лежит, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Я пару секунд наблюдаю за ним и только сейчас осматриваюсь по сторонам. Если бы я считала свою каюту тюремной камерой, то надо сказать, она оказалась довольно уютной и комфортной. Двуспальная кровать с белым покрывалом, подушки с виду как из пластика. Напротив стол, над ним лампа на черном шнуре. Здесь даже имеется окно, довольно большое и с низким широким подоконником, на котором лежит мягкая подушка, тоже, похоже, пластиковая. За окном ночное небо, звезды, явно какая-то красивая картинка, а не реальность.

Напротив меня еще одна узкая дверь, возможно, там душ и санузел, я пока не знаю. Остальное все скрыто за стенами, как я думаю. Тут же должны быть полки для одежды, белья или я остаток жизни буду ходить в том, что на мне сейчас? От этой мысли мне бы стало смешно, но не в данном случае.

— Начинаем отсчет до старта, — голос из динамика словно металлический, замороженный.

Я нащупываю кнопку рядом с подлокотником и тоже откидываю спинку, как это сделал Ариан. Интересно, что мне ждать при взлете? Какие будут ощущения? Думаю, что я это скоро узнаю.

— До прыжка 10 секунд… 9 секунд…

Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Ну вот и все, я сделала свой выбор. Как же мне жаль своих родителей! Я не представляю, как они переживут мое исчезновение. Одно дело, когда человека можно оплакать и знать, что с ним случилось. Но вот так, прожить остаток жизни в неизвестности, даже не узнать никогда, где твой ребенок… Это жестоко, очень жестоко.

— 5 секунд…

У меня не было других вариантов, не было. Я никогда бы сама не решилась на такое, но смотрю на Тревиса, он спокоен и даже, кажется, рад всему, что здесь происходит. Но я не могу принять его выбор спокойно и смириться с ним. Это просто насилие, похищение. И моего согласия никто не спрашивал, лишь предоставили выбор, который был очевиден изначально.

— 2…

Я почувствовала, как вздрогнул корабль, и гул, что уже нарастал давно, стал довольно громким.

Устроилась удобнее и вцепилась в подлокотники до боли в пальцах. Через секунду меня распластало по креслу, припечатав словно каменной стеной к нему. Я не могла вздохнуть, не могла открыть глаза и рот. Меня придавило нечеловеческим давлением к креслу. Судорожно пытаюсь сделать вздох, но грудная клетка даже не приподнимается. Паника нарастает во мне, в глазах прыгают черные точки, я задыхаюсь. Скребу ногтями по пластиковой обшивке, открываю рот, пытаясь вдохнуть, и не могу. Чувствую, что еще немного и я просто умру, так как не могу дышать, и внезапно успокаиваюсь, пусть так и будет. Я не хочу никуда лететь, не хочу на чужую планету. Мне лучше умереть.