Заколдованный мусор

Глава 6

Оно походило на мочалку, потому что с головы до ног было покрыто густой рыжей шерстью. Существо имело маленькие, как у котёнка ушки, одно порванное, нос картошкой и огромные, как блюдца глаза. Незнакомец что-то сжимал в крохотном кулачке, за ним гнался веник, совок, замыкало погоню ведро, которое гремело так, что могло разбудить мёртвого.

Несмотря на свои, более чем скромные размеры существо обладало завидной прытью, оно стремглав пересекло коридор, и наверняка сбежало бы. Но Лидия Сергеевна, - неожиданно для самой себя. Выставила ногу, чебурашка споткнулся и растянулся на полу. Его тут же настигли, веник смёл беглеца в услужливо подставленный совок, тот сбросил его в ведро. Громыхая. Процессия направилась в сторону озадаченной парочки.

- Это кто? – тихо спросила Лидия Сергеевна учителя, когда троица замерла возле них.

- Не знаю, - пожал плечами Михайло Иванович, - сейчас поглядим.

Он взял незнакомца за шиворот и, как котёнка, выволок из ведра. Тот глянул на учителя злыми глазёнками и угрожающе шмыгнув, сказал:

- Пусти! – голос малыша оказался неожиданно грубым.

- Хорошо, - согласился Михайло Иванович, - только сначала ответь, кто ты такой и что тут делаешь?

Существо задумалось, потом, исхитрившись, тяпнуло учителя за руку. От неожиданности Михайло Иванович разжал пальцы, хулиган выпал из рук и непременно сбежал бы, если бы не расторопность уборщицы. Она выхватила Зет Тринадцать, направила на беглеца, велев:

- Замри!

Палочка сработала, но только частично: половина малыша действительно замерла, а нижняя его часть продолжила бегство. Но из-за отсутствия направления не смогла далеко уйти и врезалась в стену. Потом принялась метаться в поисках утраченного.

Михайло Иванович наколдовал над ней стеклянный купол, нижняя половина чебурашки несколько раз стукнувшись о преграду, замерла. Лидия Сергеевна от греха снова спрятала Зет Тринадцать, но Михайло Иванович и не думал допрашивать уборщицу по поводу палочки. Всё его внимание сосредоточилось на странном госте. Вернее, его верхней половине. Учитель произнёс над ней заклинание, сотворил круговой жест, Лидии Сергеевне сделалось страшно, что если малыш, придя в себя, умрёт. Ведь не может половина кого-то жить сама по себе.

Но оживший чебурашка и не думал умирать, обозвав присутствующих дураками, пополз к колпаку, за которым томилась его нижняя часть.

- Нехорошо обзываться, - укоризненно проговорил Михайло Иванович, ногою преграждая путь малышу.

- А делить человека пополам, это вам как? – возразил, сверкнув глазами, чебурашка. – Я в дроби не нанимался!

Лидия Сергеевна подивилась тому, что существо называет себя человеком. Но ещё больше её поразила его образованность, потому что чебурашка, во всяком случае, на первый взгляд, не производил впечатление грамотея, скорее бомжа. Впрочем, одно не исключает другого.

- Послушайте, - она  с опаской, стараясь говорить тише, тронула руку Михайло Ивановича, - почему он живёт?

- Потому что мне нравится это дело! – проворчал, даже не удостоив её взглядом, чебурашка. Лидия Сергеевна испытала неловкость, ведь это она разделила малыша надвое, а теперь интересуется, почему он не исдох. Маньячка какая-то получается, а не уборщица.

- Он не умер, потому что он не живой, - пояснил, не обращая внимания на ворчание незнакомца, Михайло Иванович.

- То есть как? – опешила Лидия Сергеевна.

- Видите ли, - учитель потёр подбородок, - его, - он глазами указал на малыша, - превратили из чего-то нематериального, следовательно и умереть он не может. Я с таким сталкивался, да и вы тоже.

Лидии Сергеевне припомнились футбольные ворота, которые с лёгкой руки Франца Францевича обрели крылья и порхали потом над стадионом.

- Ему, – продолжал учитель, - вовсе не больно, просто неудобно ходить. А этот, - он указал на нижнюю половину малыша, - не может смотреть, потому что нечем. Правильно я говорю? – Михайло Иванович нагнулся к чебурашке. – Как тебя звать-то, числитель?

Вместо ответа малыш насупился и угрожающе проговорил:

- Пристегни меня обратно, - мохнатый пальчик указал на свою часть, томящуюся под колпаком.

- Обязательно, - как можно искренне пропел Михайло Иванович, - только сначала расскажи всё: откуда ты, зачем пришёл, кстати, что у тебя в руке?

Тут Лидия Сергеевна вспомнила, что  малыш, когда они его только увидели, что-то сжимал в кулачке. Вместо ответа чебурашка сунул руку под живот, на котором за неимением ног, ему приходилось лежать.

- Ничего нет, - сказал, впрочем, не очень уверенно, он.

Михайло Иванович не поверил и попытался приподнять малыша, но тот клацнул зубами, и учитель отдёрнул руку. Пробормотав что-то неразборчивое, кажется, это была угроза, он закатал рукава. Испугавшись, что череда превращений может окончательно доконать малыша, Лидия Сергеевна вскинула руку, попросив:

- Подождите, дайте я!

Михайло Иванович недоверчиво на неё посмотрел, потом пожал плечами, буркнул “Извольте” и отошёл в сторону. План Лидии Сергеевны был прост, она решила прибегнуть к не совсем красивому, но действенному способу – шантажу, решив напугать малыша тем, что он по её мнению должен бояться больше всего. Она рассудила так: незнакомец – сплошь шерстяной, следовательно, должен опасаться огня. На худой конец – моли.

- Если ты не скажешь правды, - склонилась она над чебурашкой, - тебя усадят возле костра, - она выдержала паузу, - возле которого наколдуют стаю моли.

Лидия Сергеевна готова была отдать руку на отсечение, что существо испугалось, но в тщедушном тельце таилась отвага.

- Плевать! – буркнул чебурашка. – Делайте, что хотите, я ничего не скажу! – и отвернулся.

Лидия Сергеевна не знала смеяться ей или плакать, не дать ни взять партизан на допросе, а не половина непонятно чего. С другой стороны ей уже порядком надоело препирательство с незнакомцем.