Заколдованный мусор

Глава 3

Изольда Петровна пулей вылетела из кабинета. За ней, один за другим, последовали учителя. Лидия Сергеевна рассудила, что одной в директорском кабинете ей делать нечего и поспешила следом.

Она ещё ни разу не выходила на улицу. Из окон, конечно, смотрела, видела школьный двор, который был очень большим, со спортивной площадкой, парком и разными постройками. Ещё она видела зверинец, вернее, его кусочек, потому что основную часть скрывали деревья. Была также аллея, ведшая неизвестно куда. Наверное, было что-то ещё, но рассмотреть из окон всю территорию не представлялось возможным. Единственное, что можно было сказать наверняка: школу со всех сторон окружал лес.

Мимо, возбуждённо галдя, в направлении аллеи промчалась стайка ребят, потом ещё. На полном ходу пролетел, едва не сбив с ног, наверное, целый класс. Лидия Сергеевна прибавила шаг.

Аллея выходила на обширную лужайку, оформленную необычно, в виде шахматной доски с такими клетками, что на каждой смогли бы свободно разместиться человек десять, если не больше.

Собственно говоря, ничего необычного в этом не было, гигантские шахматы – не такая уж редкость. Удивляло другое – они оказались живыми. Да и это бы ничего, - школа ведь  непростая, - плохо то, что вся шахматная братия вела себя странно, или, как выразился вихрастый, взбесилась.

Фигуры неслись сломя голову, не разбирая дороги, время от времени наскакивая друг на друга. При этом попиралось главное шахматное правило - на одной клетке может находиться только одна фигура.

Лидия Сергеевна с изумлением наблюдала, как одна из пешек замешкалась и угодила под коня. В результате обе фигуры смешались в одну, и получился кентавр. Правда, кентавр вышел своеобразный. Если мифический, как это обычно показывается на картинках и в фильмах,  отличается мощным торсом, длинными волосами и гордой осанкой, то у вновь возникшего было всё по-другому: вместо торса – пехотинская форма, заместо причёски – фуражка, отсутствие осанки с лихвой компенсировалось растерянностью на лице.

Куда подевалась нижняя половина солдата, равно как и верхняя лошади, было совершенно неясно. Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся быстро. От кентавра отделилась фигура, нижняя половина которой была пехотинской, а верхняя - конской. Лошадь, поняв, что превратилась во что-то непонятное, удивлённо заржала, а, заметив, что нижняя часть ей больше не принадлежит, и вовсе шарахнулась в сторону.

Такого не ожидал пробегавший мимо слон. Он взял левее и наступил на осадную башню, по-другому, ладью. Ладья исчезла. Слон хоть  не исчез, но преобразился. На месте его головы теперь торчала верхняя часть башни. Лидии Сергеевне это не понравилось: напуганный слон и без того представляет опасность, а безбашенный – и подавно. Впрочем, как раз у этого башня была.

Рядом образовалось противоположное существо - ладья со слоновьей головой. Голова истошно трубила, призывая воссоединить её с туловищем.

Единственными фигурами, кто пытался хоть как-то упорядочить хаос, были ферзи. Они сновали по клеткам, отдавая распоряжения и размахивая руками. Королям же, до всего, что творилось вокруг, не было никакого дела. Они занимались политикой: расположившись на расстоянии клетки, поливали друг дружку грязью, обвиняя во всех смертных грехах.

Внезапно Лидия Сергеевна заметила, как ещё один слон, пребывающий пока что в своём естественным состоянии, будто испугавшись чего-то, резко изменил направление, и на его пути оказалась женщина. У неё не было ни единого шанса, чтобы увернуться.

Уборщица не раздумывала ни секунды, кинувшись к женщине, сбила её с ног, а слон, сотрясая землю, промчался мимо. Впрочем, соскочив с клеток, он тут же завяз. Земля для шахмат оказалась навроде болота, слон, истошно трубя, принялся погружаться в почву, словно в трясину.

- Слезьте с меня сейчас же! – Лидия Сергеевна, отвлекшись на слона, не сразу поняла, что обращаются к ней. – Слезьте, я вам говорю!

Опомнившись, она вскочила, после чего распластанная на земле фигура нашарила очки, слетевшие во время падения, и поднялась. Перед Лидией Сергеевной предстала женщина неопределённого возраста, с крупными чертами лица, покосившимся шиньоном на голове и строгом костюме, состоявшим из пиджака и юбки ниже колен. Костюм был безнадёжно испорчен, травяные пятна глубоко въелись в ткань, очки тоже пострадали – одна душка погнулась, и очки сидели теперь с перекосом. Наверное, поэтому, злой взгляд пострадавшей, которым она, казалось,  желала испепелить свою спасительницу, выглядел не таким уж злым. Лидия Сергеевна подумала, что сердиться следует в опрятном состоянии, иначе вас могут всерьёз не принять.

Вообще говоря, она не понимала причин подобного к себе отношения, ведь ничего плохого незнакомке не сделала, даже наоборот, спасла её. И ожидала если не благодарности, то, по крайней мере, признательности. Вместо этого на Лидию Сергеевну обрушился целый поток негодования.

- Безобразие! – возмущалась спасённая. – Что вы себе позволяете! Да я вас в паука! В крапиву! В змею! – она принялась хлопать себя по карманам, пытаясь что-то найти.

Изумлённая Лидия Сергеевна решила сгладить ситуацию.

- Но я только хотела помочь! – сказала она, чем привела женщину в ещё большую ярость.

- Помочь?! – вскинулась та, продолжая рыться в карманах. - Вот это вот, - она ткнула в зелёно-бурое пятно на юбке, - вы называете помощью? - тут она, судя по всему, нашла, что искала. Лидия Сергеевна заметила, как в её руке блеснула коробочка, над которой образовалось едва заметное завихрение. Через секунду оно ринулось в сторону опешившей уборщицы.

В эту роковую минуту за её спиной, совсем рядом, прозвучало короткое заклинание. Лидия Сергеевна скорее почувствовала, чем увидела, взмах рук. Маленький вихрь, почти достигший её лица, замер, а потом распался на тысячи песчинок, которые с шелестом осыпались вниз. В том месте, куда они угодили, образовался куст, напоминавший репейник. Только не такой, который растёт по бурьянам, а поедающий мух. У каждой колючей головки имелся рот, открывающийся всякий раз, когда мимо него пролетало насекомое.