Закон для двоих: ни таять, ни гореть

Глава 2

Мы пошли. Вернее, поплелись. Чаща здесь была не просто непроходимой — она была злой. Еловые лапы, тяжёлые от белых шапок, хлестали по лицу, цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать. Бурелом лежал под снегом невидимыми капканами: стопа проваливалась в пустоту между стволами и ветками, тело несло вперёд, и я едва успевала ухватиться за что-нибудь, чтобы не подвернуть ногу. Велигор шёл впереди, без слов расчищая путь — прокладывал тропу, отводил упругие ветки, чтобы те не ударили меня, разрубал топором тонкие стволы, слишком уж близко стоящие или крепко сплетённые. И двигался легко, будто снег не был рыхлой ловушкой. Словно это воин был в зимних землях хозяином, а не я.

Мне же каждый шаг давался с боем. Дыхание сбилось, в горле першило от холода и недавних криков. После десятого раза, когда я по колено провалилась в сугроб, меня затрясло от бессилия.

— Стой, — хрипло сказала я, выбираясь на проторённую Велигором тропу. — Дай… дай попробовать.

Я зажмурилась, пытаясь собрать в кулак рассеянные, испуганные остатки своей жалящей ледяной силы. Я была названой дочерью Зимы, и дед учил чувствовать плетение внутри мороза, уплотнять его. Выдохнув струю пара, я положила ладонь на ближайший сугроб. Не на снег, а на тишину под ним, на спящий холод. Внутри что-то дрогнуло, слабо и неохотно. Снег вокруг моей ладони с лёгким хрустом смёрзся, превратился в плотную, почти ледяную корку на пару шагов. А потом вперёд побежала узкая, сверкающая дорожка.

— Идти будет легче, — прошептала я, чувствуя, как от этого простого действия в висках забилась боль. Силы истаяли, как льдинка на вешнем солнце, а из носа хлынула кровь.

Я только и успела, что приложить снег к лицу, впитывая из него силу для исцеления, как передо мной появился Велигор. Он двигался бесшумно, будто не шагал, а возникал из самой тени.

— Совсем разум потеряла? — прозвучало резко, но без злобы и с такой ледяной прямотой, что стало обидно. — Зачем последнее выжимаешь? Так помрёшь раньше, чем найдём твою пропажу.

Прежде чем я успела вымолвить слово протеста, он наклонился и подхватил на руки. Мир опрокинулся. Я вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в грубую ткань тулупа.

— Пусти! Я сама! — попыталась вырваться, но тело не слушалось, а хватка была неумолима и крепка, как стальные обручи. Велигор поднял меня так легко, будто я была не девушкой, а хворостинкой.

— Будешь пинаться — снесу к той сосне и одну оставлю, — сказал воин спокойно, уже шагая по проложенной мной ледяной дорожке. Голос гремел у меня прямо над ухом. — Мёртвая ты ничего не исправишь, а живая, даже обессилевшая, ещё можешь.

Стыд, смущение и злость застили разум, словно вьюга, но быстро утихли. Голова закружилась, и я поняла, что Велигор был прав: на следующем шаге упала бы лицом в снег.

Всё внутри трепетало от непривычной близости. Я чувствовала исходящую от воина силу и тепло, мерный ритм шагов, отдававшийся во всём моём измотанном теле. В морозном воздухе, подчёркивающем все запахи, стало ясно, что от Велигора пахнет металлом, древесным дымом и той странной, едва уловимой гарью, что вилась вокруг него с самого начала. Наверное, в сражении с волками прилипла. От этого запаха, от этого неожиданного тепла в мороз, кровь бросилась не только к лицу, но и куда-то глубже, заставив сердце биться неровно и громко. Я боялась, что воин это услышит.

— Ты странно дышишь, — заметил Велигор, оправдывая все мои страхи. — Кровь должна уже затвориться.

Я шмыгнула носом, показывая, что кровь, и правда, прекратила течь. Менее неловко от этого, конечно, не стало.

— Говори, что украли? Как это выглядело?

Его вопрос был как удар топора по сухому дереву — отсёк всё лишнее. Велигор не праздно любопытничал, а требовал дела. И это принесло облегчение — можно было не думать о странном тепле, разливающемся внутри.

Я замолчала на миг, снова шмыгнула носом и заговорила, уткнувшись взглядом в воротник тулупа.

— Сегодня ночью должно повернуться Колесо года, — слова давались тяжело. — Это… это не просто ритуал. Это живая спираль. Каждый год в неё вплетается особое мгновение. Последнее. Оно целый год в ледяной пещере накапливает… всё. Все тихие надежды, несбывшиеся мечты, обещания себе сделать «в следующем году». Всю нерастраченную нежность года. Оно — семя для будущего. Его сила весь следующий год будет помогать тихим, честным желаниям находить дорогу. Не колдовством, а… просто давая им шанс.

Велигор молча шагал, слушая. Его дыхание было ровным.

Я рассказала про пещеру, про сверкающий свет внутри, про то, как услышала ложный зов и вышла наружу, не закрыв вход ледяной стеной. Как вернулась и нашла уголь на камне вместо светящейся песчинки.

— Я взяла путеводный огонёк, который должен был привести к украденному. А потом… потом сплошные препятствия. Кто-то лес повалил — обходить пришлось. Лёд на речке подтопил, я провалилась и едва выбралась. И наконец, огневолки!

Ругательства на Огнебога рвались из груди, но я сдержалась. И без того уже показала себя во всей красе.

— И теперь я здесь…

Велигор хмыкнул, а я снова зарделась, осознав, что «здесь» — это на руках воина, идущего по тёмному зимнему лесу, чтобы помочь моей беде. От стыда и смущения внутри словно льдинка таять начала. Спасло только то, что мы, наконец, дошли.