Закон для двоих: ни таять, ни гореть

Глава 5

Велигор вёл тайными ходами, где-то открывая огненные проходы прямо в каменных стенах, где-то прося строить ледяные мосты над провалами, на дне которых кипела лава. Казалось, путь занял вечность, но внутренняя связь с Колесом года подсказывала, что время поворота хоть и близилось, но ещё не пришло. Наконец, мы выбрались из чрева огненной горы на берег вечно замёрзшей реки Лютой. Границе между нашими землями.

Здесь время и пространство сплетались в тугой узел. С одной стороны — дымящиеся, потрескавшиеся скалы земель Огнебога. С другой — безмолвное, девственное царство льда и снега, уходящее в бескрайнюю, звёздную тьму. А между ними — сама Лютая. Река, не знавшая ни воды, ни льда в привычном смысле. Это был поток сгущённой пустоты, над которым колыхался туман, съедающий звуки.

Воздух гудел, как струна, словно сама ткань мира натянулась до предела и вот-вот лопнет. Чёрное, пустое небо давило сверху.

Велигор развернулся ко мне и махнул рукой в сторону снежных земель.

— Река, — выдохнул он, указывая топором на мерцающую ленту. — Твоя сила на той стороне будет полной. Моя — здесь. Если бы Тьма могла победить нас на наших землях, давно уже сделала бы это. Возвращайся.

Это был приказ. И он был разумным. Но сердце зашлось от внезапной тревоги. Оставить его? Остаться одной? Снова?

— Но…

— Нет времени, Ясна! — Его голос перекрыл начинающийся выть ветер. — Используй своё мгновение там, на родном льду. Я буду здесь. Иди!

Огнебог не дал мне опомниться, схватил за плечо и подтолкнул в нужную сторону. И я, подхваченная его волей и собственным чутьём, шагнула вперёд.

Лютая встретила меня волной пронизывающего холода, который был мне родным, как дыхание. Я перебежала её по возникшему ниоткуда призрачному мосту и впустила в себя силу родной земли. Она обняла метелью, морозом расцеловала щёки. На том берегу сквозь туман я видела, как силуэт Велигора развернулся навстречу надвигающейся Тьме.

И она пришла.

Не с неба, не из-под земли. Она выросла из трещины в реальности — беззвучная, всепоглощающая пустота, жаждущая и потушить пламя, и растопить лёд. Она обрушилась на нас одновременно. Одна её часть навалилась на царство Зимы, другая — атаковала земли Огня.

Я вскрикнула, вскинув руку с последним мгновением. Его свет, усиленный мощью родных снегов, брызнул снопом ослепительных, режущих лучей. Я рубила, колола, пыталась разрушить эту пустоту. Но Тьма была как тень — её нельзя было ранить, можно лишь отогнать светом. И моего света не хватало. Тьма сжимала кольцо, поглощая сияние последнего мгновения, высасывая из меня силы. Я слышала в отдалении рёв пламени, взрывы раскалённого камня — его битву. Но звуки быстро гасли, поглощаемые туманом и всё сгущающимся мраком.

И всё же… Всё же… Знание, что где-то там сражается Велигор, придало так необходимой решимости.

Я атаковала снова, и казалось, что ледяной свет начинает брать верх. Чернота отступала, сжималась, искала укрытия в тенях деревьев, в корнях сосен, в прибрежных камнях. На миг в груди вспыхнула ликующая надежда — получается! Я сделала шаг в сторону, чтобы отогнать сгусток тьмы, закрепляя мнимую победу, и…

И под ногой вместо твёрдого, родного льда или рыхлого снежного покрова оказалась пустота. Лёгкая зыбь, бездонная и немая.

Я посмотрела вниз и почувствовала, как замерзает сердце. Это был не родной берег. Под ногами снова была Лютая, но уже не дружелюбная к возвращающейся из чужих земель страннице, а готовая карать нарушительницу запрета. Сила, только что лившаяся из меня, вдруг… оборвалась. Иссякла. Холод, бывший опорой и оружием, стал просто холодом, внешним и враждебным.

Запрет. Я вышла из своих земель и стала отступницей. А кара для таких была одна…

— Нет… — простонала я, и тут же мрак, будто ждавший этого, навалился с новой силой. Вмиг захватил снежный берег, обрушился на меня, уже не встречая сопротивления, вливаясь в образовавшуюся внутри брешь. Я чувствовала, как моя суть, моё «я», сложенное из инея и звёздного света, начало расползаться, пропадать. А в голове раздался чужой, вкрадчивый шёпот.

«Глупая девочка. Забыла свои же законы. Теперь ты растаешь. А он… он выгорит дотла. Прекрасный конец. Как сладко знать, что вы наблюдаете за рождением Великой ночи, пока ваша суть растворяется в Ничто».

Это был голос Тьмы. И он звучал отовсюду.

Я попыталась крикнуть, но мрак заполнил рот, заставляя кашлять. А откуда-то с другого берега донёсся звук. Рык. Яростный, полный боли и бешенства. Велигор. Значит, и его загнали сюда. В реку, где мы должны были умереть.

Колесо не повернётся. Мы проиграли и погибнем здесь, а Тьма будет праздновать победу, любуясь нашими исчезающими сущностями. Отчаяние пронзило душу. И вместе с ним пришло последнее, глупое желание. Увидеть его. В конце концов, он обещал, что мы умрём вместе.

— Велигор! — выкрикнула я, вкладывая в имя весь остаток силы, всю тоску, всю невысказанную… всё.

Из гула тьмы, с другого конца пустоты донёсся ответ. Слабый, сорванный:

— Ясна… Иди… на голос…

Я побрела. Силы покидали тело с каждым мгновением. Почти истаяла уже моя морозная суть. Руки немели, ноги не слушались. Душа уплывала, растворяясь в окружающем мраке. Иногда мы с Велигором звали друг друга, просто чтобы слышать, чтобы понимать, куда идти, чтобы не уснуть навеки.