Закон Фронтира

*** Часть 15

***

– Обнаружено три малых катера ближнего радиуса действия, перехватчик и два штурмовика, курс переменный, общее направление в нашу сторону. – Сообщила Искин, рискнув предстать в узкой юбке флотского адьютанта. И, немного подумав, добавила: – Отмечена засветка в спектре высокотемпературной плазмы. С большой долей вероятности у них там идёт бой.

А ещё из медотсека поступил сигнал, что кроме аномальных температуры тела 27 градусов, и пульса 10-11, теперь грудная клетка Сэцунэ раздувается изнутри.

- Твою же военно-​космическую дивизию! - добавил он, когда услышал, что они летят фактически в бой еще нескольких неизвестных кораблей, имея только доктора в качестве бортстрелка единственной пушки.  - Может хватит? - пилот искренее вопросил Небесного Отца, услышав, что намечается еще какой-​то звездец внутри самого корабля, сиречь лаборатории дока. А он занят на непрофильной ему службе..

Крис попытался настроиться на космос, услышать мысли находящися далеко людей, и даже уловил было что-то необычное:
«​Зараза какая хвост и уши придется сильно прижать падла да и похоже моя морда кое как влезет в шлем ну да ладно это не так страшно будет. Ну, что ж. Раз два три четыре пять я иду стрелять!»

Но тут в мозг ворвался панический диалог Уорда с его личной паранойей.

- Неужели опять придется положиться на ИИ?

- Нет, забудь, мы как-​нибудь справимся...

- Но ведь ничего критичного в прошлый раз не случилось!

- Но и нет гарантии, что не случится в этот раз!

Доктор же озадаченно почесал макушку,  и побежал в сторону своих родных помещений. События развивались неожиданно - откуда с Сецуной могли происходить такие вещи? Обычно, что-​то непредвиденное было самым опасным - потому извинившись перед пилотом (да и тем более тот сам отправлял Фабра в лабораторию), доктор выбрался из кресло борт-​стрелка, передал его Чиканари.

К сожалению, весь опыт доктора Фабра говорил, что мамзель Сецуна потеряна для них. Чем бы не была вызвана эта загадочная болезнь, скосившая столь успешно такой большой кусок их экипажа, у девушки по прозвищу "Северный демон" она вошла явно в терминальную стадию. Печально. Печально для кого угодно, кроме самого доктора Фабра.

Пожилой энтомолог верил, что разрушения как такового, не существует. Разбей стекло - и ты создашь осколки. Сруби дерево - и ты создашь дрова для людей, ветки для гнездовья птиц, и целые мегаполисы для древоточцев и мокриц. То, что для гусеницы будет концом света - для бабочки будет началом новой жизни.

То, что происходило сейчас с мамзелью Сецуной было, конечно же, прискорбно. Но доктор, привычно отодвигая ненужные эмоции на второй план, сосредоточился на более высокой цели. Так раз его новые детишки, новообретенные личинки, должно были вылупится. И какая питательная среда может послужить для них лучше, нежели...

Внутренние ткани Сэцуны были пронизаны чёрными нитями, больше всего напоминающими мицелий. Под микроскопом, однако, эта штука походила под определение лишайника, являясь симбиозом грибка и водоросли, но доктора это волновало не сильно. Помещённые в питательный субстрат куколки сначала были атакованы, но что-​то быстро поменялось в их метаболизме, и чёрные нити стали сереть и плавиться от одного соприкосновения с покровными выделениями зародышей.

Кроме того, куколки принялись менять фазу с созревания на рост, переработав тонкий панцирь и снова став активно набирающими массу личинками. Изменилась и форма личинки. Если раньше наиболее развитыми были массивные челюсти, харктерные для касты воинов, то теперь шли активные накопления в узловых мешочках конечностей, а так же увеличение брюшка, что более свойственно рабочим особям.

Таким образом теорию о том, что в зависимости от питания из одинаковых яиц формируются разные внутривидовые специализации, можно было считать подтвержденной на практике.

Доктор Фабр улыбался - искренней, широкой улыбкой. Это было не частое зрелище, и отчего-​то у постороннего наблюдателя от неё пробежали бы мурашки по спине. И этот блеск в глазах... Однако, никаких посторонних наблюдателей рядом с доктором не было - хотя тот и не следил особо за тем, что происходило вокруг. Слишком важным было то, что происходило под его руками.

Теперь ребятам нужно было дать время отдохнуть. Пораженные ткани субъекта (для доктора она уже перешла в категорию "субъекта" и не более) оказались отличным питательным субстратом, а защитный токсин черных нитей - отличным стимулом для преодоления и укрепления новых организмов. Чтобы чутка стимулировать их развитие еще больше, Фабр воспользовался крошечным количеством синтетических кристаллов, с которыми проводил эксперименты ранее. Железо нужно ковать пока горячо!

Приспособляемость псевдоарахнидов поражала. За считанные минуты их организм сформировал выделения, необходимые для подавления агрессивного мицелия. Особи же, получившие карат, снова поменяли паттерны развития. Отростки в отделе будущей головогруди почти прекратили набирать массу, зато, казалось, все силы организм бросил на развитие центральных ганглиев. Нервная сеть ветвилась, наращивала узлы, и уже с уверенностью можно было говорить о развитии мозга, нежели просто управляющего нервного узла. И только брюшко формировалось с той же стабильной обстоятельностью, что и раньше.

Обнаружился любопытный факт: в отличие от мушек-​дрозофил, безразлично получавших карат вместе с пищей, и не реагировавших на вещество в чистом виде, личинка арахнида точными и аккуратными движениями собрала все крупинки вещества под верхнюю мандибулу, откуда и принялась постепенно всасывать, контролируя одной ей известную дозировку.

Пока новое чудо росло и развивалось, нужно было понять причины болезни, поразившей экипаж.  Она явно была грибкового происхождения - для пущей надёжности, доктор натянул на себя медицинский респиратор, и повесил при входе в лабораторию и мед.отсек карантинные клеёнки. Пускай и минимум, но хоть что-​то. В случае чего, хотя бы остановит распространение спор. С другой стороны, эта штука не распространялась дальше грудной клетки, к тому же личинки предпочитали именно чёрную паутину, практически не трогая здоровые ткани пациента. Вспомнилось, что в тёмные века опарышей использовали для поедания загнивающей плоти в ранах, вроде как, ферментированные ткани легче усваиваются личинками, и поэтому выгрызаются в первую очередь, но одно дело читать старые байки, и другое наблюдать легенду воочию.