Закон и беспорядок

Глава 7

Тихий звук. Мягкие толстые ступни шлепают по камням, останавливаются, идут дальше – крадутся. Много, слишком много. И совсем рядом. Агнор приподнялся на походной постели, прислушался. Глаза привыкли к темноте. Вот они – черные сгорбленные тени, поднимаются вверх по склону. Длинные сильные руки сжимают шипованные палицы, кривые мускулистые ноги ступают уверенно. Гоблины. Не боятся, чувствуют, здесь только двое. И лошади.

Кобылица Айри тонко заржала, переступила копытами - тоже распознала опасность. Пусть убегает, если сможет. Потом вернется.

Затухающий дымок костра щекочет ноздри, мясные обрезки, опаленные горячими углями далеко разносят запах жженной плоти. Вот что привлекло их.

Меч бесшумно скользит из ножен. Гоблины не слышат его шагов, их уши туги, как и людские - не могут различить осторожной поступи эльфа. Они кружатся вокруг лошадей, глаза горят жадностью, острые зубы скалятся. Взмах меча – черная голова медленно соскальзывает и падает, тело оседает на колени и заваливается на бок. Никто не увидел, остальные слишком алчут теплой лошадиной крови. Еще один. На сей раз обернулись посмотреть, отчего упал соплеменник. Чувствуют рядом чужака, вглядываются с тревогой в темноту, но тот, кто нападал, ушел в тень каменной россыпи.

Конь шерифа дико ржет, закатывает глаза, дергает головой, пытаясь сорвать ремни, протянутые от узды к большому продолговатому валуну. Камень сдвигается с места, перекатывается, стучит о скалу. Ремни опадают, конь мчится на свободу. Его не преследуют.

― И ты уходи, ― кричит Агнор своей лошади.

Два гоблина, заметили его, замахнулись дубинами, но недостаточно быстро, поэтому падают с отсеченными ногами.

Айри не подчиняется, кружится рядом, метко бьет задними ногами, ломая кости тем, кто нападает.

По склону большими скачками поднимаются все новые свирепые чудища. Один подбежал к постели, где коротал ночь Агнор, перевернул одеяло, вытряхнул вещи из переметных сум. Раздосадованный, завертел головой, выискивая жертву. Увидел человека. А тот все спит и не думает просыпаться. Сейчас в его сторону бегут сразу трое. Только бы успеть.

В одиночестве Айри не сможет выстоять. Агнор на мгновение задумался: как поступить? Нет сомнений, шериф окажется более полезным помощником в расследовании. Значит, выбор очевиден.

― Вставай!

Свой призыв эльф сопроводил броском камешка по носу спящего, так наверняка проснется. Он оставил лошадь и молнией метнулся к человеку. Позади разнёсся, подхваченный горным эхом, дикий предсмертный вопль – гоблины повалили животное и рвали зубами.

Путь вперед преграждают пятеро. Обманный выпад, прыжок под ноги, перекат. И вот он у цели, успел. Шериф, наконец, очнулся ото сна, кровь из отсеченной головы гоблина брызнула ему в лицо. Второго он убил сам.

Вдвоем спиной к спине сражаться легче. Но долго человек не продержался - упал. Агнор остался один. Гоблины ликуют - окружили плотным кольцом, ухмыляются, помахивают дубинами, пытаются запутать обманными выпадами. Нужно сосредоточиться, иначе верная гибель.

Три удара прорвали оборону, но боли пока нет - исступление боя все поглотило. Боль вернется после, если он выстоит до конца. Тогда можно позволить себе мгновения слабости.

Каждый мускул как чрезмерно натянутая струна, кажется, одно неосторожное движение и порвется. Уклониться от нескольких топоров и дубин, нанести удар, отскочить, вернуться - обученное тело выполняет все само, по привычке. Снова и снова.

Нападающих больше нет, последний враг повержен, бьется в судорогах. И вдруг пала тишина. Как плотное удушающее покрывало. Тишина после боя всегда имеет привкус крови, запах смерти и ощущение печали. Даже если ей сопутствует победа.

Время снова потекло медленно и тягуче. Огляделся: все мертвы или смертельно увечены. Белесый утренний туман обвил беспорядочно сваленные тела ледяным отсыревшим саваном.

Пошатываясь, Агнор сначала побрел к человеку. Склонился, прислушался: жив. Потом нехотя побрел к тому месту, где в последний раз видел свою лошадь. Она предназначалась для особенной роли - стать разумным другом во всех опасных поручениях надолго, ведь эльфы разводили выносливых скакунов, с жизненным сроком, превосходящим грань, отпущенную многим разумным расам, и уж конечно опережали ничтожные крохи лет тех четвероногих несчастных, что использовали люди.

Слишком рано отнята у матери: тело кобылицы поразила болезнь и та отказалась подпускать свое дитя близко. Давать пищу и тепло могли слуги, но Агнор понимал – животное принесет дар безграничной преданности, только если он сделает все сам. Жеребенок ходил за ним по лесным тропам и улочкам города, как собака, даже спал рядом на подстилке, свернувшись клубочком, как никогда не спят лошади, выросшие в конюшнях. Умел различать команды, посланные лишь движением глаз, неуловимыми жестами рук и поворотом головы.

Айри всегда знала, когда следует затаиться, когда прийти на помощь, как помочь в сражении острыми копытами и зубами.

Эльф сел рядом с другом, провел рукой по гладкой шерсти. Холодный ветер всколыхнул вымокшую в крови гриву. Как жаль. В памяти еще свеж образ - ласковый жеребенок на нетвердых тонких ножках тычет носом в ладонь, выискивает подарок. А теперь под той же рукой лишь груда истерзанной плоти.