Закон притяжения. Ее учитель

Глава 20

Заметив ее, Виктор Эдуардович замер, расставив ноги на ширине плеч. Нахмурился.

Чуть склонив голову набок, скользнул по ней тяжелым пристальным взглядом.

— Не сейчас! — прозвучало глухо, грозно и предостерегающе. — Ступай на урок!

Белова никак не отреагировала на приказной тон мужчины.

И что именно «не сейчас», тоже уточнять не стала. Но чем внимательнее на него смотрела, тем больше убеждалась: он не расстроен, он просто… опустошен.

И, пожалуй, таким Лена видела его впервые.

Тревога шевельнулась в груди. Пульс ускорился.

— Я не займу много времени, — рискнула она ослушаться, медленно сокращая расстояние между ними. — Говорят, у вас… неприятности?

— Кто говорит?

— Неважно!

Макаров не проронил ни звука, лишь задумчиво поджал губы.

После скрестил руки на груди и уставился на нее более чем выжидающе.

Пришлось все же ответить:

— Пылева видела, как вы из кабинета Мосолова выходили. В расстроенных чувствах.

— Ах, вот оно что! — саркастическая ухмылка исказила лицо учителя.

— Это правда?

— Да, я был у него.

— Скажите честно: вам… сильно из-за меня досталось?

Лена и представить не могла, что столь невинный вопрос породит самую настоящую бурю в его каре-зеленых глазах. Пронзая ее потемневшим от гнева взглядом, мужчина чуть подался вперед, нависая скалой. А всего секунду спустя холодно заявил:

— Ты? При чем здесь ты? Мир не вертится вокруг одной тебя, Белова! Чем раньше ты это поймешь, чем раньше избавишься от своей безразмерной короны, тем лучше!

В глазах защипало. Слишком уж обидно прозвучали слова Виктора Эдуардовича.

Запрещая себе плакать, девушка набрала воздуха в грудь.

— Это ваш способ сказать, что разговор с Николаем Васильевичем шел не обо мне?

— Именно!

— Ладно. Уже хорошо! А о ком тогда? И о чем?

— Не пойму, каким боком тебя это касается?

— Вы расстроены!

— Я в норме!

— Нет! Я же вижу!

— Уверяю, тебе показалось!

— Но…

В тишине комнаты раздался его недовольный измученный рык.

— Черт подери, Лена! Зачем ты пришла?

— Думала, смогу помочь…

— И чем же? — иронично вздернул бровь. — М?

«А действительно – чем? — осознала вдруг. — Если дело было бы во мне, я обязательно убедила бы Мосолова в беспочвенности его переживаний! Даже доказательства в пользу Макарова смогла бы предоставить! А теперь? Как можно помочь человеку, не зная даже, какого рода помощь ему требуется? И требуется ли вообще?»

Нервно хихикнув, Лена виновато улыбнулась:

— Да хотя бы моральной поддержкой! Я всегда готова…

— Моральной, значит? — он горько усмехнулся, прервав ее на полуслове. — Нет, мне все же интересно! Ты как себе это представляешь?

— Ну…

— Ну?

Белова замолчала, пытаясь срочно придумать вразумительный ответ.

Да только тщетно все. В голове стало пусто, как в полнейшем вакууме.

Сердце лизнуло кипятком от осознания, что вот уже некоторое время они буквально пожирают друг друга взглядами. Пристально. Заторможенно. Не мигая.

Что разделяющее их расстояние внезапно сократилось до катастрофического минимума. И что разгоряченной кожей она чувствует его до ужаса горячее дыхание.

В груди что-то предательски екнуло. Собственное дыхание резко сбилось.

Стало частым и рваным. А сама Лена вдруг задрожала. Сильно.

Ее прямо лихорадило. Бросало то в жар, то в холод.

Виктор Эдуардович прищурился:

— Можешь не отвечать!

— Почему?

— У тебя на лице все написано!

— И что же там…

— Тебе не следовало приходить!

— Но я здесь!

— Да! — коротко кивнул. — И уже уходишь!

Это было больно. Горько и обидно.

Кровь вскипела в жилах. Гнев затуманил сознание.

«Ухожу? Нет, я не ухожу! Я остаюсь! А Вы – обыкновенный…»

— Трус!

Леденея от ужаса, она поняла, что последнее слово выпалила вслух.

Гневно прошипела, если уж быть точнее. Тишина повисла гробовая.

Тишина, которую нарушил его тихий, продирающий до мурашек шепот:

— Что?

— Что… что? — переспросила заикаясь.

— Как ты меня назвала?

Всем своим видом Макаров излучал угрозу. Опасность.

А испепеляющий взгляд, которым он буравил ее сейчас, и вовсе парализовывал.

— Так это я … не вам! Это я… извините, просто… А, черт!

Действуя крайне импульсивно, на одних рефлексах, Лена торопливо прижала ладони к его щекам, дурея даже от того, как острая мужская щетина жалит кончики ее пальцев. Ничего уже не соображая, пользуясь секундной растерянностью учителя, она шустро привстала на носочки и поцеловала его прямо в жесткие манящие губы.