Законная инициатива

Глава 3

Радость от выбранного пути для Николая Виноградова улетучилась также быстро, как и пришла. Приняв решение уйти в присяжные поверенные, он не оценил самого главного — времени. Именно оно было необходимо, чтобы разобраться со всеми аспектами его будущего пути и решить те проблемы, которые могли возникнуть у него при этом, казалось бы, решительном рывке со скалы в пучину того, что называется адвокатура. А решать было чего.

Придя на следующий день в свой, как он думал уже бывший кабинет, он сообщил о своем выборе Григорию, тот хмуро покачал головой. Его доброжелательный вид, которым он всегда одаривал Николая, исчез также быстро, как появляются черные тучи в яркий солнечный день.

— Когда я говорил тебе сделать выбор, я не думал, что ты… — он хмыкнул, не договаривая фразу и отворачиваясь от своего секретаря, — ты весьма меня удивил.

— Разве не ты говорил мне окончательно решить чего я хочу.

Григорий Афанасьевич лишь махнул рукой. Только тогда Виноградову стало понятно, что помощник судьи явно рассчитывал на то, что в один прекрасный день Николай скажет, что окончательно решил следовать по пути, который приведет его к мантии судьи, а Григорий начнет учить его тому, что знает сам. Фактически он не предлагал Виноградову выбор, он лишь хотел, чтобы Николай поставил окончательную точку в своем метаниях и двигался дальше, по той дороге, на которой он прямо сейчас и находился.

Размолвка произошла неожиданно, так, что Николай даже растерялся. Не видя возможности на данный момент примириться с Григорием, Виноградову пришлось пойти дальше и сообщить о своем уходе Юлиану Игнатьевичу. Тот был более сдержанным и даже пообещал дать рекомендацию в совет присяжный поверенных, но и его реакция была не той, что ожидал Николай. Он понял, что одним заявлением настроил против себя тех людей, которые верили ему. И хотя сам Виноградов знал множество поверенных, которые подобно ему двинулись в адвокатуру с постов секретарей, а то и выше, он никогда не слышал, чтобы судьи так бурно реагировали на уход своих коллег. Видимо, и Григорий, и Юлиан Игнатьевич, действительно, высоко ценили Николая. Однако выбор был сделан, и, вновь проявив нерешительность, Виноградов снова окажется в своей скорлупке, поросший тоской и апатией, поиска смысла там, где его может и не быть.

В тот вечер, когда он пришел домой, он моментально написал письмо родителям, расписав в красках свою встречу с Серовым и то, какое впечатление поверенный произвел на него своими речами и мудрым взглядом на жизнь. Конечно, он не был уверен в том, как его семья отреагирует на такую резкую смену курса, по которому Николай шел последние пять лет, но он также надеялся, что, сообщив своим родителям о том, что он наконец-то смог определиться в своей жизни, заставит их принять его выбор.

Перепроверив письмо, он вложил его в конверт, аккуратно запечатал и уже утром, перед тем, как пойти на работу, отправил его через почтовое отделение в родное имение.

Когда же серьезный разговор на работе превратился в спор о его будущем, Николай понял, что возможно с отправкой письма он поторопился. Сидя в одиночестве в пока что ещё на своем рабочем месте, Виноградов раздумывал о том, почему он встретил такое резкое противостояние. А ведь ему ещё предстоит сообщить о своем выборе Степнову. Неожиданная резкая реакция Григория Афанасьевича заставила Николая съежиться в преддверии разговора с лучшим другом и его дальнейшей реакции.

Вопрос о смене жилья, о котором он также думал и по совету Серова собрался обратиться по выданному ему адресу, ушел даже не на второй, а на третий план. Паровоз, на котором Николай собирался рвануть в веселое и интересное путешествие по дальнейшему железнодорожному пути его карьеры, затормозил так резко, что его единственный пассажир был готов вывалиться из вагона.

Сложив руки на голове, Николай уже в который раз перечитывал свое заявление в совет присяжных поверенных, где и должны были определить его дальнейшую судьбу в адвокатуре. Его вдруг настиг страх того, что судья мог оставить не самую лестную характеристику, которая моментально отрежет ему все пути в поверенные. Конечно, Виноградов понимал, что Юлиан Игнатьевич достойный человек и какую бы обиду он не держал на него, судья не станет вставлять ему палки в колеса. С другой стороны, он вполне мог на эмоциях перечеркнуть всю оставшуюся карьеру Виноградова.

Наконец, тряхнув головой, отгоняя от себя дурные мысли, и сжав кулаки, Николай поднялся. За окном уже вечерело, а значит, и рабочий день подходил к концу. Накинув на себя коричневое пальто, которое он приобрел сегодня утром перед работой, он прошелся по кабинету, собирая остатки необходимых документов и заявление. Сложив все в белый бумажный конверт, Николай убедился в его целостности и открыв, пока что ещё его шкафчик в столике, спрятал заветный конверт внутрь. Завтра ему ещё предстоит взять рекомендации у Юлиана Игнатьевича и попрощаться с этим пусть и скучным, но весьма уютным кабинетом.

Улица его встретила теплый ветерком и приветливым заревом от солнечного заката. Эти часы Николай любил, покидая душный кабинет, он мог вдохнуть свежий воздух столицы, пройтись по каменным улицам и насладиться своими мыслями по пути домой.

Однако сегодня его путь был намного длиннее. Идти обратно на Грибную ему не хотелось, а ожидать Степнова у здания прокуратуры можно было долго, поэтому — они решили встретиться в своем любимом месте в небольшой ресторации неподалеку от их старого места проживания.

Когда обучение кончилось и друзья пошли каждый по своему пути, они сменили жилье, предпочитая находиться поближе к своей работе. Однако Степнову повезло чуть больше чем Николаю, поскольку его друг сумел найти не только комнату поближе к прокуратуре, но достаточно сбалансированную цену, позволяющую ему всегда быть на коне. Сам же Виноградов нашел комнату на Грибной. Чистая улица, но находящаяся на почтенном расстоянии от судебной палаты. Впрочем, как сам отметил Николай, долгие прогулки после работы позволяют ему проветривать голову от ненужных мыслей… и заполнять её своей вечной нерешительностью.