Законная инициатива

Глава 11

— Как это понимать?! — Николай ворвался в кабинет Болева, совершенно не стесняясь, что его могут выгнать или даже наказать.

Прокурор, Болев Иннокентий Дывыдович представлял из себя мужчину маленького роста. Гладковыбритый, на носу он носил круглые очки, а его голову проела плешь, оставив лишь небольшую волну волос. Серый пиджак, казалось, буквально прирос к нему, настолько ровно и гладко он выглядел. По лицу же прокурора можно было видеть, что он буквально наслаждается своим статусом.

Прикрывшись бумагами, он исследовал их с таким неприкрытым интересом, что легко можно было понять, этот человек находится на своем месте.

Заметив вторженца в свои владения, Болев опустил документы и посмотрел на адвоката, сощурившись.

— Николай Викторович, стало быть?

— Рад, что вы меня узнали! — не сбавляя тона, произнес Виноградов, — а теперь извольте объясниться!

— В чем же я должен`с? — гаденько улыбнувшись, спросил Иннокентий Давыдович.

Николай, нисколько не стесняясь, бросил свои бумаги на стол прокурора, и тот, слегка потянувшись, взял их точно так же, как держал документы до этого.

— А, Вышнеградский, — закивал Болев, смачивая палец языком и переворачивая страницу, — в чем же ваша проблема, Николай Викторович, если пришли за советом, то боюсь я не даю их своим противникам.

Болев явно игрался, ему нравилось, то как была разыграна ситуация, и, судя по реакции, он прекрасно понимал, что своими действия застал поверенного врасплох. Николай и сам это признавал, именно поэтому он и прибыл в прокурорский кабинет.

— Не делайте вид, что вы не понимаете, — слегка выдохнул Виноградов. Он заставил себя сбросить пар и слегка успокоиться. — Следователь изменил обвинение Семену Демьяновичу, и поскольку дело находится под контролем прокурора, а точнее под вашим, я не сомневаюсь, что именно вы и приказали изменить обвинение!

Болев закрыл папку и кинул её обратно на стол. Виноградов тут же забрал её назад, опасаясь, как бы его противник не выкинул ещё какой-нибудь фокус.

— Вы же поверенный, Николай Викторович, почему ведете себя как юрист — самоучка?

— Да как вы…

— Прежде чем вы приступите к очередной своей тираде, дослушайте, — Болев поднялся со стула и двинулся к небольшому шкафчику со стеклянной дверцей. Ростом он был ниже Николая, так, что если бы он подошел к прокурору в упор, то второму пришлось бы поднять голову, чтобы встретиться с ним глазами, — изначально, предполагалось, что в деле имеет место быть кража, причем размеры-то на самом деле скромные, вас бы и мировой суд рассудил.

Николай нехотя согласился. Он и сам ночью обнаружил, что сумма кражи не позволила бы им выступать перед присяжными, но теперь все изменилось, и кража внезапно стала разбоем.

— Наш уважаемый Семен Демьянович ведь не просто так украл рыбу, а сделал это, причинив вред не менее уважаемому Комарову Егору Прокофьевичу, вы с этим согласны?

— Так утверждает Егор Прокофьевич, но сумеете ли вы это доказать?

— Именно это я и собираюсь сделать в суде, — хихикнул Болев, возвращаясь к столу с двумя стаканами с водой, — понимаете, дело следователя — обвинить, наше — проследить, чтобы все было законно.

Елейным голосом Иннокентий Давыдович продолжал растекаться перед Николаем, объясняя ему простые истины, а сам поверенный чувствовал себя, как будто на уроке. Конечно, он понимал, что, под предлогом нападения и кражи, ситуация превращалась в разбой, но надеялся, что этого не случится. Тем не менее, съездив утром к Вышнеградскому, он узнал о смене обвинения и тут же помчался к прокурору за объяснениями.

— Я бы на вашем месте не растекался краской по бревну, — хмыкнул Болев протягивая стаканчик поверенному, — а искал доказательства нашим обвинениям, если, конечно, вы что-то найдете. Выпейте водички, освежает.

Николай скривился, уж что-что, а Болев действительно умел надавить на больное. Николай сомневался, что у следователя действительно имеются доказательства слов Комарова, но тут прокурор был прав. По закону он обязан был следить за правильностью дел следователя и указывать в случае чего на ошибки, вот он и указал. Сознательно или это было его методом — уже значение не имело.

Николаю вдруг пришла мысль, что Болев специально устроил этот трюк со сменой обвинения, лишь бы дело ушло в окружной суд, где уже присяжные решали судьбу Вышнеградского. Впрочем, это было скорее попыткой оправдать свои ошибки, как поверенный, Николай был обязан предвидеть подобное.

Что ж, условия немного поменялись, а времени, чтобы найти доказательства, было все также мало.

Несмотря на то, что у него имелось дело Вышнеградского, оно могло длиться не один день, а платить за комнату и как-то существовать могло быть затруднительно. Пусть даже Николай и был довольно экономный, но все же непредвиденные расходы никто не отменял, именно поэтому он согласился помочь своему соседу, врачу Луговому, который попросил его составить несколько документов, а также пообещал рассказать о нем своим больным и друзьям.

— Благодарю, — наконец-то сказал Виноградов, беря стаканчик и залпом осушая его, — надеюсь, в суде вы будете столь же любезны.

Николай перевернул стакан и поставил его горлышком на стол, как бы говоря, что их словесная дуэль окончена и он принимает поражение, но только в этот раз.

— О, не сомневайте`c, вы ещё увидите мою любезность, — Болев хмыкнул, сложив руки на животе, — а коль вам больше нечего сказать, прошу, покиньте мой кабинет.

***

Работа поверенного с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Помимо основного дела рыбака Вышнеградского, Николай также занимался и бумагами для других менее важных, но тоже необходимых клиентов. Он едва успевал прилечь отдохнуть, поскольку после поиска доказательств и опроса всевозможных свидетелей, несся к своему подзащитному для согласования защитной позиции, а после возвращался домой и занимался документами.