Законная инициатива

Глава 13

Николай стоял в коридоре окружного суда, оглядываясь по сторонам и всматриваясь в лица присутствующих. Раньше, когда он работал здесь секретарем, он редко обращал внимание на то, как люди ждут своего процесса. Теперь же он видел их лица и понимал, что каждый из присутствующих обладает своей историей, а не просто набором документов, указанных в деле.

Виноградову неожиданно стало стыдно за то, что читая очередное дело, он за кипой бумаг не видел самого главного — человека. Сейчас он оправдывал себя тем, что дел было слишком много и вникать в каждое было невозможно.

«Но судьи же каким-то образом это делают», — раздался в голове голос того самого Николая, что когда-то и сам думал однажды надеть судебную мантию, — «Ты бы и сам бы научился этому не бросив все на пол пути».

Не хватало ему, чтобы его ещё укоряла совесть за сделанный им выбор. Мотнув головой и отбросив дурные мысли, Николай двинулся дальше по коридору к третьему залу, где, как он знал из повестки, должно проходить дело Вышнеградского.

— Николай Викторович? — сзади его окликнул голос пристава. На кивок поверенного молодой усатый мужчина хмыкнул и указал рукой на дверь, — прошу, можете занимать место, суд сейчас начнется.

Он прошел в зал, который был ему так знаком с тех времен, когда он секретарём носил дела суду. Сейчас здесь было ещё пусто, и народ только-только набивался, занимая свободные скамьи поближе к выходу.

— Николай Викторович, — послышался знакомый голос прокурора, который вошел с другой стороны двери, — рад видеть вас, слышал, вы изрядно вымотались с этим делом.

— Было над чем поработать, — серьезно кивнул Виноградов, смотря на то, как Болев садится напротив него и выкладывает на стол свои документы.

— Можете не беспокоится, я не займу много вашего времени, тех доказательств, что я собрал, хватит, чтобы Семен Демьянович хорошенько посидел и подумал над своим поведением.

— Рад буду услышать ваши контраргументы, против наших, — все также вежливо ответил Николай, делая глубокий вдох и стараясь унять легкую дрожь в руках, которая не пойми откуда появилась.

Вскоре в зал вошел Комаров, выглядевший немного растеряно. Он, словно жираф, вытянул шею, явно ища место, где ему следовало находиться. Спустя пару секунд к нему подошел пристав и указал на стул рядом с прокурором. Николай вспомнил тот день, когда он впервые задумался о том, чтобы стать поверенным, подсудимый и потерпевший каждый сидел на своей стороне.

Голова Егора Прокофьевича была все также перебинтована, словно он только вчера получил свои увечья и теперь старался всех убедить, что он до сих пор чувствует боль от удара. Николай не сомневался, что эту идею ему подкинул Болев, дабы он мог давить на присяжных с точки зрения морали и жалости.

— Здравствуйте, Николай Викторович, — вновь услышал он приветствие на этот раз от своего подзащитного. Вышнеградский выглядел бледно, словно не спал всю ночь. Этого следовало ожидать, собственно, и сам Виноградов ближе к утру проснулся и уже не смог заснуть. Теперь он был уверен, что после заседания точно проспит оставшийся день, дабы хоть немного успокоиться от такого нервного напряжения, а ведь суд даже ещё не начался.

Ждать осталось недолго. Вскоре прибыли и сами судьи, заняв место за высоким столом. Три почтенных подданных Российской Империи, коим было дозволено вершить правосудие над правыми и не правыми.

Вопреки распространенному мнению, мантии судьи не носили. На них были практически одинаковые черные пиджаки, жилетки и белые рубашки, у кое-кого можно было разглядеть кусочек галстука. Помимо этого, на носу у одного из судей сидели очки стеклышки, которых поблескивали на солнце, остальные не пользовались данным атрибутам, но каждый имел на голове проседь волос, что говорило об их возрасте.

Посовещавшись, судьи объявили о начале судебного заседания и дали указание ввести присяжных в зал. Двенадцать человек прошло через заднюю комнату, из которой недавно только выходил прокурор, и заняли свои отдельные места.

В России суд присяжных называли «судом общественной совести», именно поэтому ему доверяла большая часть общественности. Николай знал, что присяжные рассматривали огромное количество уголовных дел, и сейчас ему предстояло доверить судьбу своего подзащитного этим двенадцати неизвестным лицам, имена которых, даже если он узнает, то моментально забудет.

Среди присутствующих присяжных Виноградов смог определить несколько дворян, одного почетного судью в отставке. Большую же часть присяжных составляли отставные чиновники и мещане, коих в Москве было огромное количество. Каждого присяжного на дело избирали по специальному жребию. Помимо этих двенадцати, Николай также знал, что есть ещё шесть запасных на случай вывода некоторых членов присяжных из коллегии.

— Вы все запомнили? — шепнул аккуратно Николай своему подзащитному, который сидел рядом с ним, сложив руки в замок.

— Д-да, на все вопросы отвечать только правду.

— Ничего лишнего, понятно, — уже уверенно добавил Виноградов, чувствуя, как проникается работой, и готовясь выуживать факты и представлять доказательства для присяжных и суда.

— Каждое ваше слово присяжные оценят, поэтому лучшего лишнего не говорить.

Вышнеградский снова кивнул, видимо, волнение ударило по нему сильнее, чем казалось, и он предпочел сохранить силы на допрос.