Законная инициатива

Глава 17

Николай чуть-ли не бежал, пока полицмейстер вел его к камере, где содержалась Варя. Он очень торопился и будь его воля, он бы заставил тот поезд ехать быстрее, но к сожалению, он не мог. Казалось, что машинист специально ведет железного монстра непростительно медленно, а кочегары не спешат закидывать новую партию угля, но вот сам поверенный закипал – от злости, страха и сомнения.

Как только он получил письмо, он ни секунды не сомневаясь принялся собираться. Семья поняла, хотя и заставила его дождаться утра, прежде чем Прохор отвез его на станцию, на которой он сумел сесть на самый ранний поезд до Москвы.

Всю ночь перед отъездом и весь путь, что он проделал до Первопрестольной, Николай не спал, то и дело перечитывая письмо, которое ему написал Никита.

«Приезжай немедленно! Варя арестована по подозрению в убийстве мачехи! Только ты сможешь ей помочь!

Степнов.»

Письмо было очень коротким, но Николай то и дело возвращался к строкам этого клича о помощи. Ему казалось важным каждое предложение, каждый восклицательный знак, что оставил друг в послании. Особенно, последние строки «Только ты сможешь ей помочь!». Почему Никита указал на это? Ведь если Варя арестована, то следовало найти ей поверенного и немедленно, но не ждать пока он приедет. Тем более, учитывая его репутацию… Щит, который он сумел выставить в своем сердце в имении родителей, дал трещину. Чувство страха вновь начало проникать в его душу, а самого поверенного начало слегка потряхивать, однако он сдерживался как мог, ему не следовало представать в таком виде перед возлюбленной, особенно когда она была в таком положении.

Как только он вышел со станции, он моментально ринулся в прокуратуру, где узнал, где содержат Варвару, а после, вызвав извозчика, отправился по месту назначения.

Он был уставший, под глазами образовались черные круги, но сон не шел, по крайней мере пока. Николай знал это состояние повышенного волнения, как только он найдет точку успокоения, его организм откажется подчиняться хозяину и заставит его отдохнуть, передав всю утомленность бессонных ночи и дня. Но это будет потом.

Сейчас, он шел за полицейским, что тяжелыми шагами мерил коридор с камерами, а после звякнув ключами вставил один из них в железную дверь, но вдруг он помедлил.

- А вы кем`с приходитесь обвиняемой? – как будто издевался страж закона.

- Я сказал следователю, я её… увер… поверенный, - от усталости немного заплетался язык, но Виноградов не обращал на это внимание, ему было важно попасть в камеру.

Полицмейстер неожиданно заметил значок на лацкане жилетки Виноградова и, хмыкнув, наконец-то отворил дверь. Видимо, ему очень хотелось самоутвердиться и показать свою власть в этом месте. Хотя если бы полицейский начал слишком сильно наседать, Николаю пришлось показать ему документ на посещение Вари.

По словам следователя, она отказывалась от всех поверенных, которых ей присылали, и сказала, что её настоящий защитник явиться за ней. Судя по лицу следователя, он не сомневался в каком ключе Варя представляла своего защитника. Его гадкая ухмылка говорила о том, что он прекрасно понял, какие чувства испытывает девушка к Николаю, впрочем, опыт работы Виноградова в роли поверенного научил его замечательно скрывать свои чувства перед посторонними, даже когда внутри бушевал ураган.

Камера представляла из себя каменную коробку, где практически ничего не было. Здесь было холодно, а единственным источником тепла могло служить одежда обвиняемого или не слишком теплые одеяла, что выдавались на время сна.

Источником света служило одно единственное окошко с железными прутьями, что было вырезано высоко под потолком. Для допроса подобные камеры редка использовались, и обвиняемых водили в кабинеты следователей. Содержание было на столько ужасным, что огромное количество заключенных после длительного заключения в подобных местах начинали страдать различными заболеваниями. Удивляться здесь было нечему.

Варя сидела на небольшой деревянной кровати, положив голову на руки, которые в свою очередь расположила на столе. Он был пуст, все что было нужно заключенному в виде столовых принадлежностей приносили полицейские, а после обеда или ужина уносили их назад.

- Лисенок! – прошептал Виноградов подойдя ближе, после того как дверь за ним захлопнулась.

Варя подняла голову. Её лицо было изможденным и красным от слез. Волосы растрепались, а на щеке был виден синяк, от чего Николай едва не рассвирепел, что кто-то посмел коснуться его возлюбленной.

- Николаш! – она вскочила и споткнувшись, чуть не упала, но поверенный сумел поймать её и крепко обнял, - я знала, что ты придешь. Приходил Никита Алексеевич, говорил, что найдет хорошего адвоката, но я просила послать за тобой… - Варя разрыдалась, давая волю чувствам, а Николай в это время гладил её по слегка спутанным, но все таким же мягким волосам цвета солнечного света. - Я знала, что ты не в городе, но я хотела увидеть тебя… - девушка вновь шмыгнула, а после добавила страшные слова, которые она, судя по всему, не хотела произносить, - даже если ты откажешься защищать меня.

Виноградов оторопел:

- Что это значит?

Они сели, Варя на деревянную кровать, а Николай напротив нее за деревянный стол. К его сожалению он не взял с собой ничего, куда можно было что-то записать, но ему было тяжело не то, что водить пером, но и даже думать и размышлять о деле, первоначально следовало выяснить что вообще произошло.