Законная семья прокурора Драконыча

Глава 8

Алёна

Драконов как ушел к себе, так больше и не появлялся. На часах уже было семь вечера, а он, кажется, даже на ужин спускаться не планировал. Стало стыдно, что из-за меня человек пропустит трапезу, но поскольку извиняться словесно я не желала, да и не умела, то решила сделать это действиями – приготовить свежую еду.

Кухарка из меня была не то чтобы прям ахти какая, но с голоду помереть нам было не суждено. Контейнеры, которые до нашего с Катюшей прибытия оставила домработница, еще не все были опустошены, но есть пищу двухдневной давности – то еще удовольствие.

– Ты покушала, Катюш? – спросила у племяшки, которая с удовольствием облизывала ложку, закатывая при этом глаза. Как же она напоминала в такие моменты мать – та тоже была любительницей молочного и сладкого, никогда не могла устоять перед сластями.

Так, Алёна Пална, пора прекращать называть ее племянницей даже в мыслях. Егор ведь сказал, что отныне по легенде для всех я – ее настоящая мать.

– Мона мультики? – последовал сразу же после мороженого просящий голосок, и на меня посмотрели глаза, как у кота из “Шрека”.

У меня тоже были свои слабости, и одна из них сейчас стояла напротив меня, выпрашивая привычные ребенку радости. Обычно я не разрешала ей смотреть мультики по вечерам, но сегодня решила сделать исключение.

– Какой тебе поставить?

Повела ее обратно в гостиную и включила смарт-телевизор, на котором уже наловчилась включать интернет.

– Пло котиков, – с важным видом потребовала племя… дочка и села на диван.

Поначалу в новом доме ей было неловко и боязно, но детская психика пластична, так что сейчас она чувствовала себя более уверенно, мне на радость.

Включив ей мультики, удалилась проводить ревизию в закромах кухни. Продуктов оказалось вдоволь, так что вскоре по квартире распространились ароматные запахи рассольника, моего фирменного блюда.

– Не думал, что ты умеешь готовить, Алёна Пална, – вдруг раздался мужской голос.

Вздрогнула и подпрыгнула, измазавшись поварешкой, и посмотрела на Егора с раздражением. И зачем было так пугать меня? Я и так только постиранную кофту надела, а уже загваздалась по его вине.

– Руки у меня не из пятой точки растут, знаете ли. Да и при наличии ребенка на руках хочешь не хочешь, а научишься готовить.

– Похвально, – хмыкнул и больше ни слова не произнес. Только прислонился деловито к косяку и молчаливо наблюдал за моими метаниями по кухне.

Если до этого момента она казалась мне просторной, то с его присутствием пространство будто сузилось до невообразимо маленьких размеров.

– Скажи мне, Алёна Пална, а почему отец не забрал ребенка? В ее свидетельстве о рождении прочерка в графе отцовства нет.

Напряглась и перевела расфокусированный взгляд на столешницу, сокрушаясь из-за перипетий судьбы.

– Он разбился в автомобильной аварии за два месяца до рождения Кати, – ответила, ощущая ком в горле, отчего голос мой звучал хрипло.

События прошлого пронеслись перед глазами так ярко, словно всё это произошло буквально вчера.

– Гена был одногруппником моей старшей сестры, они собирались пожениться после родов, но, как видишь, не сложилось. Сам он был детдомовский, так что с его стороны родни у Катюши нет. Только я, – последнее произнесла тихо, надеясь не поддаться чувствам и не расплакаться.

Шмыгнув носом, выключила конфорку и вздохнула.

– Мойте руки, Егор Романыч, будем ужинать, – сказала как можно более радостно, но пыталась приободрить скорее себя, нежели уважить мужа.

Раздались удаляющиеся шаги, и я смогла получить временную передышку. Быстро расставила наполненные рассольником тарелки на стол и мысленно поблагодарила Егора за отсутствие какой бы то ни было реакции в виде сочувствующих слов. Их я слышала слишком много, но они были пусты и бесполезны, ведь никто мне так с Катюшей и не помог.

Ни после смерти сестры, когда нам было нечего есть из-за долгов, ни после того, как квартиру отобрали черные риелторы. Все лишь наблюдали со стороны и сокрушались, дескать, как нам не повезло, и ни одна душа не протянула руку помощи. А родная тетка даже не пыталась делать вид, что ей жаль, считала, что так восторжествовала справедливость.

Наверное, так же считала, когда отобрала всё мое имущество, когда я достигла совершеннолетия, но что уже вспоминать – прошлого не вернуть, а впредь я буду умнее и не стану подписывать всякие документы как попало и не глядя.

Мы сидели втроем за столом и молча ели, видимо, тяжелый день был у всех.

– Готовишь ты явно лучше, чем одежду подбираешь, – прокомментировал Драконов, опустошив тарелку. Отодвинул ее от себя и откинулся на спинку стула.

Глянула на него со своего места. Не поймешь, то ли комплимент сделал, то ли подколол. Два в одном.

– Я своего мнения не поменяю, одежда у меня модная. Для красной дорожки, – заявила с уточнением, отламывая кусочки хлеба и запихивая их в рот.

Промолчала, что просто не угадала с размером, да и стоило сделать скидку на российские реалии. В наших суровых климатических условиях нужно делать совершенно иные акценты и подбирать другие тона. Нужно просто наловчиться, я с отчислением потеряла хватку. Да и тяжелая жизнь чуть ли не впроголодь сделала меня голодной в плане одежды, поэтому первый блин после такого перерыва, как говорится, оказался комом.

Драконов закатил глаза, но комментировать мои слова не стал, хотя остался при своем мнении. Молча глазами указал мне на чайник, и мне пришлось обслуживать его. Заскрежетала зубами, отчего-то чувствуя себя максимально неловко, будто мы и правда настоящая семейная пара. Непривычно. Может, от этого я и выпускала иголки.

– Что ты делаешь? – нахмурился он, сделав глоток чая и обратив внимание, что Катя за мной всё повторяет. В этот момент она сменила позу. – И вообще, как ты сидишь?

– Что не так? – посмотрела на свои ноги. Сидела я так, как мне было удобно, забралась на стул с ногами, подогнула их под себя и уселась на колени, нависая над столешницей.