Закономерность

Chapter I.

«Фальшивая нота, сыгранная неумело, — это просто фальшивая нота. Фальшивая нота, сыгранная уверенно, — это импровизация» Бернар Вербер. Тайна богов

    На улице скучного, совсем серого Лондона стояла на удивление солнечная погода, которой хотелось радоваться, идя по улице и улыбаясь навстречу прохожим. Шум города никак не влиял на хорошее настроение, а в этот раз приятный прохладный ветерок дул прямо в лицо, заставляя пряди волос, которые до этого упорно лезли в глаза, наконец отстать от бледной кожи, не познавшей тепла и загара. Ноги сами несли по пропахшей бензином улице, спокойно делая небольшие шаги, словно отмеривая всю дорогу от дома на работу. «Неужели этот день начинался именно на такой ноте?», — недоумевала про себя Ева Оливия Браун, уверенно цокая небольшими каблучками туфель по асфальту, смотря только вперед и больше никуда. Серый Лондон был ее верным домом еще с рождения, когда родители девушки переехали в этот по-своему замечательный город, чтобы зажить своей жизнью и создать семью. Несмотря на то, что Англия являлась своеобразной страной для всех остальных процветающих государств, но все-таки было в ней что-то особенное, из-за чего хотелось приехать и насладиться всеми лондонскими красками, которые тут только были. И ничего здесь нет страшного, если в основном Лондон был серым и красным из-за автобусов, которые ходили по городу без остановки. Ева не понимала тех людей, которые считали Англию самым унылым местом, предпочитая больше посещать такие страны, как Германию, Францию или Италию. Девушка считала, что Лондон — это по-особому прекрасное место, где хотелось помечтать за чашечкой горячего шоколада с зефиром, сидя в кресле на балконе своей квартиры, который был обставлен различными цветами, за чтением какого-нибудь интересного детектива, где легендарный Шерлок Холмс вместе со своим другом доктором Ватсоном расследует загадку собаки Баскервилей… Все это казалось таким интересным и захватывающим, что даже не хотелось ездить ни в какую Сицилию или уж, тем более, в Париж. Как-будто на знаменитую Эйфелеву башню только в живую посмотреть можно, а не на картинке в интернете!

           Ведь только в Лондоне можно окунуться в атмосферу тех захватывающих приключений заядлого сыщика, который балуется наркотическими средствами, и его друга. Именно здесь можно узнать всю историю замка Тауэр или же знаменитого Биг-Бена, чей часовой механизм извещает звоном малых колоколов о прохождении каждой четверти часа, а в начале каждого звучит Большой колокол. А как же тут не вспомнить замечательный 5 o’clock? Ведь чудо, а не традиция! Ева всегда любила выпить чашку ароматного и вкусного чая с тремя ложечками сахара и карамельками, которые так и таяли во рту. А в каком ближайшем магазинчике с местом работы продавали самый вкусный шоколад? Выбирай, какой хочешь: с карамелью, цельным орехом, темный шоколад, молочный шоколад, шоколад с кофе, шоколад с кусочками фруктов! Всякий раз, когда девушке приходилось отвлекаться от тяжелой работы, она представляла себе, как придет домой, как достанет плитку своего любимого лакомства и съест его, запивая горячим и вкусным чаем. Господи, работа!

         Часы показывали ровно десять утра, а Ева еще даже не переступила порог своего кабинета. Ноги тут же стали делать шаги еще чаще и шире, заставляя идти быстрее, сокращая путь. Ева Браун работала хирургом в очень престижной больнице Лондона. Девушка не знала, почему именно она выбрала именно эту профессию, ведь хирургия — это очень серьезно, и эта специальность не для женщин, но девушка решила оспорить этот придуманный кем-то факт: окончила институт с отличием, набралась практики и теперь усиленно работает. Случаи каждый раз бывали разные. Например, однажды, когда Ева была в ночную смену, к ним в больницу привезли молодого парня с пулевым ранением. В тот период девушке было немного боязно, что человек может, из-за ее ошибки, лишиться жизни, но все обошлось. Операция прошла успешно, а пациент потом пошел на поправку. За все те годы, которые Браун посвятила только медицине, девушка ни разу не устраивала себе долговременный отпуск, ссылаясь на то, что она слишком молода, чтобы полноправно его заслужить. К своим двадцати пяти Ева стала не только опытна, но и пользовалась приличной популярностью у пациентов. Вы скажете: «Все решают деньги!», но нет. На самом деле просто обычное человеческое упорство и желание достичь своей поставленной цели — вот и все!

— Что-то ты сегодня на час припозднилась, Браун. Опять по дороге в облаках витала? — тут же встретили девушку в приемной, одарив осуждающим взглядом. Грейс Смитт являлась женщиной весьма не робкого десятка, но работала старшей медсестрой, присутствуя на операциях вместе с Евой. Грейс тридцать четыре года, с темными, почти черными, глазами, смуглой кожей, и такими же темными волосами, которые всегда были собраны в конский хвост. С этой женщиной у Браун были весьма теплые отношения, но никогда не переходили с деловых. То ли это Ева была такой замкнутой в общении, что просто не хотела ни с кем сближаться еще со времен колледжа, то ли это Грейс сторонилась ее, предпочитая компанию других людей.

— Как всегда, замечталась по дороге, — загадочно промолвила в ответ Браун, облокотившись бедром о стойку, расписываясь в толстом журнале. Смитт понимающе кивнула и широко улыбнулась, ничего не сказав в ответ. Ее тонкие руки принялись перебирать какую-то документацию, раскладывая различные стопки бумаг в другие, рассортировывая все по алфавиту. Ева хотела ради вежливости спросить, как началось утро, но не стала отвлекать женщину от ее дел, тихо удалившись по направлению к своему кабинету, чтобы со спокойной душой подготовиться к новому рабочему дню.

      Маленькие ручки повернули в замочной скважине ключ, открывая дверь, чтобы, наконец, войти. Комната встретила ее спертым воздухом и запахом медикаментов, которым уже была пропитана вся больница. Открыв окно нараспашку, девушка вдохнула свежий воздух, вобрав его в себя полной грудью. Прохладный ветерок сразу же обдал лицо и белые волосы, которые Ева всегда забирала в высокую прическу, принципиально никогда не распуская их. Не то, чтобы она этого не любила делать, просто девушка стыдилась своих волос, считая их ужасными. Кто из друзей слышал про эту странную небольшую фобию Браун, всегда крутили пальцем у виска, приговаривая: «Тебе что, нечем заняться, ты до своих волос докопалась?!». На эти замечания Ева всегда либо смеялась, либо просто улыбалась, считая, что ее друзья просто-напросто ее успокаивают. Да, может быть, она и была дурой, так как не ценила того, что у нее было… Если уж говорить о внешности, которая была весьма необычной: бледная кожа, которая практически никогда не была на солнце, длинные белые волосы, достающие до поясницы, средний рост (но все-таки Ева не могла достать до верхней полки, поэтому считала себя коротышкой), неплохая фигура, но самой большой ценностью для Браун считались ее глаза, которые были насыщенного голубого цвета. Девушка всячески пыталась подчеркнуть именно их, подкрашивая ресницы тушью или рисуя жирные стрелки, которые так шли ей. Больше Ева не делала ничего, для того чтобы быть красивой — ей этого было вполне достаточно.

      Браун надела на себя белый халат и свои фирменные балетки, чтобы, наконец, приступить к своей работе. На этот день не было запланировано никаких операций, а лишь только осмотр пациентов, лежащих в самом дальнем корпусе хирургического отделения. Взяв несколько карточек своих пациентов, Ева быстрой походкой направилась на осмотр.

— Хей, Браун! — окликнули ее сразу же, как только девушка успела сделать шаг по направлению к палатам. Ева улыбнулась своей самой широкой улыбкой и наигранно закатила глаза, останавливаясь, чтобы окликнувший смог догнать ее и приветливо помахать ручкой. — И что это мы такие задумчивые? Рабочий день еще не закончился!

— А тебе все шуточки, Джонсон… — в ответ на своеобразное приветствие Браун сделала непонятное движение кистью, делая что-то наподобие взмаха, но получилось плохо. Молодой человек со скептицизмом оценил данную попытку поздороваться и оценил ее явно на два балла из пяти, выразив все свое впечатление лишь мимикой. Лицо парня обрамляли темные кудри волос, а карие глаза взглянули на собеседницу исподлобья, так и говоря: «Ты издеваешься?». — Благо, я сегодня не в ночную смену, поэтому смело можешь меня подкалывать — я не обижусь.

      Ева после сказанной реплики сделала такое лицо, которое не говорило, а буквально кричало о том, что все будет совершенно наоборот.

— Лицезрея твою очаровательную поникшую мордашку можно сделать вывод, что после моих очередных шуточек по поводу твоего настроения я умру самой страшной смертью, которую ты способна провернуть… — провозгласил свои догадки Льюис, делая довольно-таки задумчивое лицо. Ева хихикнула в кулак, но промолчала, лишь кивнув в ответ на его соображения по поводу последствий словесных баталий. — Тем более я сегодня работаю в ночную смену.

      Парень сказал это с таким разочарованием и обреченностью, что Браун не сдержалась и засмеялась уже в голос, больше не сдерживая себя. Маленькие плечики затряслись от хохота, а на щеках появились ямочки от улыбки. Девушка любила вот так общаться со своими коллегами по работе, разговаривая с ними на совершенно безобидные и непринужденные темы.

— Сегодня определенно не твой день, Льюис, — пропела довольная Ева, открывая дверь первой палаты. — Доброе утро, Эрик! Как себя чувствуете?

— Спасибо огромное! Уже намного лучше, — ответил мужчина лет сорока, улыбнувшись своей добродушной и благодарной улыбкой. От нее на лице пациента появились заметные складки морщин, демонстрируя уже свой немолодой возраст. Ева села на стул, который стоял рядом с кроватью.

      Она внимательно рассмотрела шов на животе пациента, который был тщательно обработан. Ева что-то записала в карточке, несколько раз спрашивая у мужчины на счет болей в животе, какая была температура после операции, чувствовал ли он головокружение, слабость. Браун внимательно выслушивала его, стараясь быстро записывать все в карточке, не пропуская ничего важного. Льюис все это время нависал над девушкой сверху, смотря, что его подопечная пишет.

— Может, завтра сходим в кафе? Я угощаю, — улыбнувшись одними уголками губ, Джонсон продолжил следить за манипуляциями Евы, которая продолжала что-то говорить пациенту.

— Я только с удовольствием, Льюис. Только это никак не отразится на твоей работе? — улыбнулась в ответ Ева, выходя из палаты и направляясь в другую, ища нужную карточку своего пациента. — Может, у тебя завтра опять ночная смена, а ты меня на свидание приглашаешь?..

— Можешь об этом не волноваться, Браун. Завтра дежурит Паркер, — победно усмехнулся парень и удалился, напоследок улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой, на которую был только способен. Ева продолжила работать, но в ее голове творился хаос. Она редко выходила куда-нибудь, тем более с парнями, считая, что это последнее, о чем надо думать. Девушка не представляла даже, как вести себя с ними, о чем общаться, куда сходить, чтобы все было интересно… Браун пыталась все время не засорять этим свою голову, отвлекаясь на более важные вещи, нежели какие-то свидания и встречи.

      Всю жизнь девушка уделяла только учебе, затем практике в других странах, затем работе. Она не хотела даже сейчас идти на свидание. Не то, чтобы ей не был симпатичен Льюис Джонсон, обаяшка хирургического отделения и просто заноза в одном месте, но Ева была слишком замкнутой в себе, поэтому и боялась до трясучки мужской компании, но все же тщательно это скрывала, пряча свои самые потайные секреты в темноту и одевая на себя напускную маску уверенности и смешливости. Браун не успела оглянуться, как за работой и нескончаемыми раздумьями день подошел к концу, а все работники больницы стали уходить домой, поспешно набрасывая на себя верхнюю одежду, совершенно не заботясь о своем внешнем виде, лишь бы поскорее прийти домой.

      Ева любила свою работу, но не бежала домой сломя голову, не заботясь о том, как она выглядит со стороны. Девушка неторопливо надела свое пальто, застегнула все пуговички, собрала свою сумку и вышла на улицу, снова вдыхая носом запах дождя. Такая погода для Лондона была совершенно не в новинку, поэтому каждый уважающий себя житель этого города носил с собой зонт, чтобы на следующий день не просыпаться с больным горлом, насморком и высокой температурой. Браун раскрыла свой зонт и решила прогуляться немного по улицам вечернего Лондона, чтобы проветрить свою голову от ненужных мыслей. Идущие навстречу прохожие куда-то спешили, торопливыми шагами устремляясь себе восвояси, иногда задевая Еву то руками, то сумками, то какими-нибудь кипами бумаг, но девушка не обращала на них внимания, спокойно идя по людной улице, устремив свой взгляд голубых глаз в небо, где уже понемногу начали появляться первые звезды. Вдалеке, за многоэтажными зданиями была желтая полоса от недавно скрывшегося солнца, которая почему-то всегда привлекала своими необычными переливами: от синего до бледно-желтого. Шум от машин и людей нисколько не отвлекал девушку от своих мыслей, а наоборот, помогал даже как-то расслабиться и отвлечься. Ноги в лаковых туфлях немного мерзли от прохладного ветра, который со всей силы хорошенько дул девушке в лицо, заставляя постоянно прищуриваться. Из глаз неожиданно потекли слезы, но Ева быстрым движением смахнула их со своего лица и уверенной походкой направилась по улице, глазея на витрины магазинов. Вот небольшая, но очень милая кондитерская с логотипом пухленького пончика с шоколадом, от которой так вкусно пахло выпечкой и корицей, потом рядом с кондитерской был салон для новобрачных, где на витрине стояли манекены со свадебными нарядами. Ах, как они были прекрасны! Была бы воля Евы, она бы перемерила бы все в этом магазине, а еще лучше, купила что-нибудь себе, несмотря на то, что спутника всей жизни не последует еще ближайшие лет пять. Пластиковые безликие куклы стояли в различных красивых позах, хорошенько показывая свадебные платья. Девушка понимала, что это было ужасно дорого, но оно того стоило: одно из платьев, которое очень приглянулось, не было слишком вычурным и пышным — на вид совершенно обычное, шелковое, только рукава из кружева, а сама юбка была украшена вышитыми на ткани серебряными нитями лепестками и цветами таких прекрасных лилий. Это платье было настолько прекрасным, что Ева ненароком остановилась посреди дороги и залюбовалась им, совершенно не обращая внимания, что ее толкают со всех сторон, а некоторые даже вежливо просят отойти в сторону. Ткань так и поблескивала от света маленьких лампочек, которые давали возможность хорошенько все разглядеть. Браун улыбнулась уголками губ и продолжила идти, в голове уже представляя, как она наденет это платье и будет идти в нем по красной ковровой дорожке под руку с каким-нибудь красавцем. Эх, но это были всего-лишь мечты!

      Дальше, следом за свадебным салоном, предстал книжный магазинчик, в который Ева так любила заскочить, чтобы что-нибудь присмотреть себе для чтения. Ноги, обутые в туфли, тут же понесли ко входу внутрь, чтобы насладиться той тихой, но уютной атмосферой, которая была в этом небольшом помещении. Звон колокольчика дал работникам магазина понять, что у них есть посетитель. Ева прошлась жадным и счастливым взглядом по многочисленным полкам, которые были буквально заставлены книгами разных категорий и жанров. Рука сама потянулась к разноцветным переплетам, дотрагиваясь до приятной жесткости. Голубые глаза заблестели в предвкушении новой книги, которую она сейчас же купит и со всех ног побежит читать к себе на квартиру, вооружившись кружкой горячего шоколада и вкусными кексами.

БАМ!

      Браун не поняла, что только что произошло, но неожиданно на улице сначала были слышен какой-то чересчур громкий шум, как-будто кто-то стрелял из огнестрельного оружия, а затем сильный взрыв. Взрывная волна накрыла весь магазин, заставляя стекла витрин и окон разлететься на миллиарды маленьких осколков, которые впились в кожу. Девушку отбросило на стеллаж, из-за чего один из шкафов упал, а огромное количество книг образовало большую гору. Девушка вскрикнула от боли в затылке и руках, так как несколько осколков порезали ей кожу, впиваясь в ладони. Тело отчаянно не хотело слушаться, изнывая от резкой боли в конечностях, но Ева пыталась тут же вскочить на ноги и выбежать на улицу, так как кто-то мог, да пострадать. Девушка не помнила, как она поднялась на дрожащие от пережитого ноги, как босиком добралась до выхода, иногда спотыкаясь и снова падая на пол. Ноги саднили и болели от осколков стекла, которые теперь оставили небольшие кровоточащие ранки на ступнях. Браун даже не заботилась о том факте, что, возможно, она сейчас не очень в подобающем виде, а возмутиться было чему: местами порванное пальто было испачкано в чем-то черном, несколько пуговиц на белой рубашке оторвалось еще при падении, показывая вид на край нижнего белья, но девушку нисколько это не волновало, так как сейчас были совершенно другие дела. Некоторые могли подумать, что Ева лишь только показушничает, прикрываясь своей добротой к людям, но ничего такого у нее даже в мыслях не было, ведь все-таки она давала клятву Гиппократа, поэтому спасать людей от смерти — это ее прямая обязанность.

      Девушка зажмурилась от боли в ладонях, открывая входную дверь и выбегая из магазина. Вокруг царил самый настоящий хаос: некоторые прохожие бежали со всех ног от страха, иногда вскрикивая от нарастающей паники, другие же люди скапливались в одну большую толпу, переговариваясь между собой, что же могло случиться в такой час. Кто-то просто стоял в стороне и наблюдал, ожидая, что же будет дальше, другие что-то усиленно кричали, а полиция вежливо просила отойти подальше. Ева незамедлительно последовала в самый эпицентр толпы, чтобы посмотреть, вокруг чего, или, не дай Бог, кого все столпились. Руками девушка распихивала людей в стороны, чтобы ей было легче пройти.

— Мисс! Мисс, стойте! Вам сюда нельзя! — перед глазами девушки предстало лежащее на асфальте среди каких-то обломков тело мужчины, которому было лет двадцать пять. Можно было судить, что его тело достаточно сложенное и подтянутое, а рост был высоким. Смуглая кожа, слегка раскосые глаза, волосы в беспорядке, на переносице был зачем-то прилеплен пластырь. Только дальше девушка спустилась глазами ниже и ужаснулась: светлая рубашка в некоторых местах была разорвана и сильно испачкана в крови, заставляя невольно резко вздохнуть от переполнявшего ужаса. Ева тут же снова подорвалась с места, чтобы удостовериться, что этого беднягу еще можно спасти, но ей преградили путь руки полицейских, останавливая на полпути. — Мисс, вы слышите меня? Вам сюда нельзя!

— Я доктор! Ему срочно нужна медицинская помощь! — в ответ быстро, словно на одном дыхании ответила Браун, слегка повысив тон. Наверное, это все нервное напряжение. Девушка не помнила, как ее отпустили и позволили опуститься на колени рядом с лежащим мужчиной. Одной рукой она нащупала пульс на шее, и почувствовав слабую пульсацию, облегченно вздохнула. Господи, нужно спешить, а иначе будет совсем поздно! Ева даже не помнила, что за все время происшествия она все-же сжимала в руках свою кожаную сумку, с которой никогда не расставалась. И теперь, второпях бросив ее на асфальт, женские руки принялись в ней активно рыться, извлекая оттуда все самое необходимое для оказания первой помощи.

      Нужно было в срочном порядке остановить кровь, а то иначе без переливания крови точно не обойтись. Пальцы быстро откупорили небольшую бутылочку с перекисью, зубы открыли пакетик со стерильным бинтом, быстро смачивая его в жидкости. «Быстрее, Ева Оливия Браун, быстрее! А то не видать тебе спокойного сна, как своих ушей!», — подгоняла себя девушка, прикладывая несколько раз бинты, которые были пропитаны перекисью, к многочисленным ранам на животе мужчины. Неожиданно глаза остановились на открытом переломе правой руки, из-за чего к горлу подкатил ком. Черт! Девушка, не заботясь, что ее руки были испачканы в чужой крови, достала из кармана испорченного пальто сотовый, чтобы затем набрать номер и позвонить в клинику.

— Алло, — раздался женский голос на проводе.

— Грейс, это Ева! Мне срочно нужна машина! — нервно протараторила девушка, плечом поддерживая телефон, двумя руками принявшись накладывать на живот повязку. Наблюдателей со стороны собралось еще больше, а полиция еще сильнее начала разгонять их подальше, чтобы не мешали оказывать помощь пострадавшему. — Человек при смерти! Скажи Джонсону, чтобы тащил свой зад сюда немедленно. Я на Карнаби Стрит.

      Получив положительный ответ, Ева тут же отключила телефон, чтобы поскорее закончить перевязку. Руки были настолько бледными и холодными, а пальцы дрожали от адреналина. Браун пыхтела над лежащим мужчиной, все время проверяя, есть ли пульс. Каждый раз, как пальцы чувствовали пульсацию на шее, девушка невольно начинала успокаиваться, что он все-таки живой. Вдалеке уже был слышен пронзительный вой сирены, а люди тут же поторопились расступиться, давая машине подъехать. Ну же, быстрее! Браун, торопясь, забросила все лекарства и телефон в сумку, чтобы встать. Машина с визгом шин остановилась и тут же из нее вынесли носилки.

— У него открытый перелом руки, а также ребер, затем несколько пулевых ранений и царапины, которые надо будет зашивать, — протараторила Браун Льюису, который лишь ответил ей кивком. Погрузив пострадавшего в машину, Ева поспешила за остальными, чтобы поехать обратно в клинику.

      Всю дорогу все молчали, часто поглядывая на лежащего мужчину. Браун пыталась остановить кровь в области открытого перелома руки. Девушка внимательно рассмотрела рану, из которой торчала сломанная кость: сама она неприятно вздулась, а кожа была немного бледной. Ева тут же наложила резиновый медицинский жгут, который она достала из большого чемодана с лекарствами, любезно предоставленный Льюисом, выше места ранения. Края раны девушка обработала перекисью и наложила на нее стерильную марлевую повязку.

— Вколи ему обезболивающие. Хоть он и без сознания, но все-же в любой момент может очнуться, — быстро произнесла Браун, накладывая на поврежденную конечность стандартную шину, плотно ее прибинтовывая, а под костные выступы помещая вату. Льюис быстро, доставая из аптечки шприц с ампулой и лекарством, вколол обезболивающие. Все для девушки происходило, словно в тумане. Вот машина подъехала ко входу в больницу, и мужчину вывезли на носилках, а беловолосая поспешила следом. — Срочно отправляйте его на компьютерную томографию, а затем подготовьте его к операции. Джонсон, сегодня ты мой ассистент.

      Браун на автомате побежала готовиться к предстоящей операции. Помыв руки под холодной водой, девушка вытащила специальным пинцетом маленькие острые стеклышки из своих рук, тщательно обрабатывая ранки антисептиком. Затем, закончив с руками, она проделала те же махинации с ногами, стараясь все сделать быстро, но тщательно. После всех процедур, Ева забрала свои волосы в своеобразный пучок, надежно закрепляя его наверху, чтобы волосы не лезли в лицо. Одевшись в специальную одежду, девушка быстрым шагом отправилась в операционную. Боже, хоть бы все прошло хорошо! Девушка всегда нервничала перед началом своей работы, но сейчас был еще более серьезный случай, заставляя сердце бешено биться от переизбытка адреналина. Трясущаяся рука нащупала ручку двери, которая вела в операционную, и потянула на себя, входя внутрь. Внутри быстро, словно пчелы, кружили медсестры, подготавливая все нужные инструменты. Анестезиолог уже подготовила капельницу с инъекцией для наркоза, доставая из большой пачки одну иглу для использования. Ева не знала, сколько времени прошло, но через несколько минут привезли наконец-таки пострадавшего, санитары уложили его на операционный стол.

— Все инструменты разложены по ходу всей операции и сортам? — Браун натянула на свои руки белые перчатки. Льюис включил лампу, а затем и кардиомонитор, который начал издавать монотонные, но такие радующие сейчас звуки, утверждающие, что сердце мужчины еще продолжает биться.

— Да, Ева. Все готово, — ответила в ответ Грейс, старшая медсестра. В ответ Ева лишь нервно кивнула, надела на лицо маску и снова взглянула на лежащего перед ней на операционном столе светловолосого мужчину. Негромко промолвив нервное «Начинаем», но так, что все присутствующие ее услышали, девушка вздохнула и принялась за работу.

       Анестезиолог ввела местную анестезию. Удостоверившись, что никакой реакции организма на введенный препарат не оказалось, Браун тут же жестким тоном дала следующие указания для устранения открытого перелома. Как показывала компьютерная томография, смещение костей было не совсем значительным, поэтому Ева и ее помощники наложили гипсовую повязку для лечебной иммобилизации травмированной конечности с целью образования костной мозоли в участке повреждения кости, а затем рану обработали антисептическими растворами, удаляя участки омертвевших тканей и зашивая дефект кожи, в гипсе оставляя окошко для наблюдения за раной и ежедневной обработкой антисептиками.

— Быстро возьмите у него кровь и установите, какой она группы. Срочно! — громко гаркнула Браун, принявшись аккуратно вытаскивать из ран пули. Это казалось настолько тяжелым и бесконечным занятием, что девушке уже начало казаться, что она определенно сходит с ума от нарастающего напряжения. Два человека покинули операционную, взяв кровь на установку группы. Сердце бешено билось в груди, желая так и вырваться наружу, а кровь быстрее циркулировать по венам, бисеринки пота стекали по виску, спускаясь к шее. Старшая медсестра любезно протерла лоб ватой, чтобы убрать с кожи надоедавшую влагу. Несмотря на не очень хорошее эмоциональное состояние, снаружи Ева была очень спокойной, глаза смотрели прямо и сосредоточенно, а руки не дрожали, держа в руках пинцет твердо и уверенно. В голове не было совершенно никаких мыслей, лишь алгоритм действий, по которому следовала девушка. Неожиданно в коридоре послышался какой-то странный шум, подтверждая, что клинику, возможно, посетили родственники кого-то из пациентов, но как же Ева ошибалась, и это она поняла только тогда, когда в коридоре раздался чей-то мужской хрипловатый голос, заставляя Браун отвлечься от своей работы.

— Что с торфяной башкой?! — прокричали в коридоре почему-то на итальянском, поэтому девушка не поняла ни слова, стараясь не отвлекаться на посторонних, зашивая раны специальной нитью и иглой. — Эй! Я вас спрашиваю!

— Льюис, уведи этого человека в жопу от двери и объясни, что не стоит так бесцеремонно орать на всю больницу. Это отвлекает! — дергано попросила парня Ева, услышав пронзительный писк кардиомонитора, который показывал, что у пострадавшего было учащенное сердцебиение. В ответ молодой человек лишь кивнул и быстро вышел в коридор, чтобы образумить разбушевавшегося посетителя. — Держись, парень, держись! — тут же, словно по волшебству, вошли медсестры, предоставив результаты на группу крови. — Несите сейчас же кровь группы А. Быстро! Грейс, готовь еще одну капельницу! Будем переливание делать, — в ответ старшая медсестра кивнула и удалилась в соседнюю комнату. — И дефибриллятор захвати — у него пульс учащенный!

      Долго ждать Еве не пришлось: тут же все снова прибежали на свои места. Грейс Смитт пулей оказалась около лежащего на столе мужчины с капельницей. Остальные две медсестры наложили тугую повязку, где были сломаны два ребра. Льюис наложил на сухую кожу груди электроды прибора строго по инструкции, при этом используя электропроводную пасту, чтобы уменьшить сопротивление кожных покровов.

— Отключите подачу кислорода и электрокардиограф, — громко сказала Ева. — Льюис, набери на дефибрилляторе необходимой величины заряд. Начальная величина разряда — 4000 В. — девушка плотно прижала электроды к груди мужчины. — Отойдите все!